Кожа на запястье, если это была кожа, и раньше казалась холодной, но теперь она была тёплой, почти теплилась жизнью. Потом она обнаружила кое-что ещё. Что-то, что заставило ее отдёрнуть руку.
Между кистью и запястьем виднелся чёткий шов.
Это не был порез или травма, это был шов, как будто рука и кисть были каким-то протезом, искусственными частями, соединёнными вместе. Она повернулась, чтобы рассказать об этом остальным, но кое-что случилось, что заставило её закрыть рот.
Сирена.
Она услышала сирену.
Но это была не машина ""скорой помощи"" и не полицейская машина. Нет, это был громкий, постоянный гул, который поднимался и опускался, как сирена воздушной тревоги времён Второй мировой войны. Это был нервирующий звук, который эхом прокатился по улицам тёмного маленького городка, отражаясь от крыш и узких переулков.
Даниэль начала всхлипывать, и никто не обвинял её в том, что она королева драмы или размазня; все были напуганы так же, как и она. Они были прикованы к месту.
Гул становился всё громче и громче, но никто не бросился бежать, потому что бежать было некуда.
Рамона и сама дрожала.
Сирена была похожа на рёв какого-то доисторического зверя. Её разум тщетно искал объяснение, но его просто не было. Это не был свисток дежурного или пожарная сирена. Она звучала громче и более угрожающе.
- Какого хрена? - закричал Чазз, но они едва могли его расслышать.
Затем она умолкла, оставив после себя лишь постоянный звон в ушах.
Все они смотрели вверх, на небо, на крыши домов, возможно, ожидая, что что-то гигантское, что-то действительно большое спустится вниз, как летающая тарелка, и похитит их лучом света.
Рамона услышала щелчок.
Щёлк-щёлк.
Он исходил от человека, которого сбил Чазз. Странный щёлкающий звук исходил от него, шёл изнутри. Он начал дрожать, потом затрясся, стуча и колотя конечностями по асфальту. Это напоминало ей одного из манекенов из старого клипа Херби Хэнкока ""Рокит"" ... казалось, его мозг сходит с ума.
Его ноги брыкались, руки хлопали, тело извивалось, лицо билось о землю.
Она отстранилась от него, побелев от страха.
Затем он начал подниматься.
Всё ещё издавая странный щёлкающий звук, он встал на колени. Голова его склонилась к правому плечу, волосы свисали набок, как будто с головы чуть не содрали скальп. Его позвоночник был ужасно искривлён, бедра раздвинуты в стороны, одна рука, очевидно, сломана, как и одна нога.
Он встал.
