Куколка последней надежды

Во время речи де Лаэрта голем слегка покачивался.

— Почему Лунатик не может стоять ровно? — шепотом спросила Олеся. — Он плохо сделан?

— Предыдущие бойцы тоже так думали, — буркнул сидящий рядом зеленоглазый дружинник.

— На самом деле этот голем слишком быстр, чтобы просто стоять. Он дергается от переполняющей его энергии.

Только теперь до Олеси дошел скрытый юмор Барраги:

— Его поэтому назвали Лунатиком?

— У меня плохие предчувствия. — Муба потер шею. — А ведь завтра четвертьфинал!

Гуго де Лаэрт покинул ринг, оставив рыцаря наедине с големом.

— Даже если Борис проиграет, он сможет драться за команду. — Артем огляделся в поисках продавца пива. — В чем проблема?

— Я думаю, он не остановит схватку, — проворчал Муба. — Пойдет до конца.

— Он презирает големов. Он признает свое поражение кому угодно, только не кукле.

— Борис готовится стать рыцарем командором войны, — напомнил Артем. — Ты сам говорил, что он классный боец. Будь веселей — он вполне может надрать этой кукле уши!

— Но он боится Лунатика, — опытный Кортес на секунду опередил с ответом хвана.

Тактика Бориса стала понятна с самого начала. Он показывал всем, что презирает выпущенную против него бездушную куклу. Что не боится ее. А потому рыцарь не финтил, не танцевал, не уворачивался от смертоносных палиц Лунатика, а жестко встречал их блоками, отвечал ударом на удар и не прогибался под напором боевой куклы. Это стало неожиданностью для всех, даже для голема, и зрители, в том числе и те, кто поставил на Лунатика, оценили мужество рыцаря, поддерживая его оглушительным криком.

— Покажи, чего стоит настоящий воин!

И прогибаться стал Лунатик, вынужденный уступать натиску едва заметного в своем стремительном движении двуручного меча рыцаря.

— Муба, кажется, зарождается сенсация, — пробормотал Кортес.

— Не зря ты взял его в команду, — добавил Артем.

— Не торопись, — хван сжал все четыре кулака, — не торопись.

— Он сможет.

Тощий старик, незаметно для всех стоящий прямо у ринга, высморкался, аккуратно убрал платок в карман, развернулся и, сгорбившись, побрел прочь.

Охваченные азартом боя, соперники напрочь забыли об осторожности. Целую минуту они топтались в самом центре ринга, награждая друг друга тысячами тяжелых ударов, отбивая их и снова нанося. Они не уступали друг другу ни дюйма, вкладывая всю свою ярость в каждое движение.