Куколка последней надежды

Я сначала решила, что он старый, а потом пригляделась — нет, крепкий мужик, лет сорока. Может, альбинос? Ой, а еще у него глаза, красные… Я их увидела и подумала, что он действительно болен.

— Ничего, — профессор отвел взгляд.

Это было настолько неожиданно, что Маша не обратила внимания на смертельную бледность, покрывшую лицо профессора.

— Да что случилось, Реваз?

Кабаридзе взял себя в руки. «Господи, девочка, знала бы ты, КТО тебя выручил! Но почему он это сделал? Почему вмешался? Почувствовал?»

— Ты с ним разговаривала?

— Так, пара фраз, — протянула девушка.

— Да, действительно, извини меня. — Кабаридзе осторожно обнял девушку за плечи. — Извини, я не подумал. — Он вздохнул. — Зачем ты вообще пошла на эту вечеринку?

Маша прижалась лицом к плечу профессора и всхлипнула:

— Я дура, извини меня, Реваз, я дура, дура!

Он ласково погладил светлые, еще влажные волосы девушки, прикоснулся к ним губами.

— Да. Ты не знаешь, Реваз, ты не знаешь. Давай не будем говорить…

— Не хочешь делать мне больно? — тихо спросил Кабаридзе.

— Да, да. — Плечи девушки задрожали. — Я хочу быть с тобой, Реваз, но стараюсь не быть. Я не знаю, как сказать… Я не хотела возвращаться. Никогда. Ты поймешь потом… Но эта история… Когда все закончилось, я вдруг подумала, что могу поехать только к тебе. Я не хотела, но ничего не могла с собой поделать.

— Это называется любовью, девочка. — Кабаридзе еще крепче прижал к себе Машу. — Ты не хочешь делать мне больно, потому что любишь.

— Да. — Она подняла на мужчину голубые, полные слез глаза. — Я люблю тебя, Реваз. Люблю.

— А я люблю тебя, — негромко, но отчетливо произнес профессор. — Безумно.

— Но это ненадолго. — Она попыталась улыбнуться. — Мы только мучаем друг друга, Реваз, мы мучаем. Я давно хотела тебе сказать, что я…

— Машенька, я все знаю.

— Знаешь? — Она ошеломленно посмотрела в глаза Кабаридзе. На этот раз он не отвел взгляд. — Что ты знаешь?

— Я знаю, что ты смертельно больна, девочка.

«Это в самом лучшем случае», — холодно добавил рассудок.

— Ты забыла, что я врач, — грустно улыбнулся профессор. — И мне не нужно проводить анализы того, что я и так вижу. Я знал о болезни с того самого момента, как тебя увидел.

Маша провела рукой по щеке Кабаридзе.

— Ты ждал, что я расскажу сама?

— Я не хотел говорить о том, что тебе неприятно.

— Подожди… — Девушка задумалась.