Куколка последней надежды

 — Старостина Олеся Александровна, врач, практикующий маг, лицензия Великого Дома Людь в полном порядке. У нее свой центр, в котором обслуживаются и жители Тайного Города, и обычные челы. С этих доходов она кормится. При этом много, очень много времени уделяет… гм-м… как бы это назвать… филантропии.

Это слово было нечастым гостем в лексиконе Кортеса, а потому вызвало некоторое замешательство в речевом центре.

— Она задаром работает в больнице, — подсказал Артем.

— И читает лекции студентам.

— И занимается наукой.

— И ты говорил, что у нее благотворительный фонд.

— Тебя это не смущает?

— Даже среди челов попадаются хорошие люди.

— Весьма спорное утверждение.

Артем ограничился глухим ворчанием. Кортес подождал вразумительного ответа, не дождался и продолжил:

— Ты слышал о Целителях?

— Человские колдуны с ярко выраженными способностями к врачеванию, — тут же отозвался Артем. — Все остальные магические способности или отсутствуют, или пребывают в недоразвитой стадии.

— Целители — это избранные врачи, — не спеша произнес Кортес. — У них свои приемы, свои методы. Их уважают эрлийцы, а эрлийцы мало кого считают равными себе. По крайней мере, в медицине.

— Сейчас в Москве живут восемь Целителей. А по всему миру не больше тридцати. И твоя Олеся считается одной из лучших.

— Да. В смысле, она не говорила, что ее считают лучшей, но обо всем остальном поведала.

— А ты знаешь, почему я, несмотря на наличие Целителей, обращаюсь не к ним, а к эрлийцам? Хотя это гораздо дороже?

— Целители принципиально не лечат воинов, — спокойно ответил Артем.

— Это тоже сказала она?

— Артем, ты знаешь, что даже во время Второй мировой войны Целители не изменили своим принципам? Они не лечили раненых.

— Они никогда не общаются с солдатами. Мы для них естественные антагонисты, как удавы для кроликов. В самом лучшем случае, они относятся к нам нейтрально, а их обычная реакция — презрение и ненависть.

— И тебя это не настораживает?

— Целитель и воин понятия несовместимые.

— Ей потребовались наши услуги.

— Ей не могут требоваться наши услуги. Целители живут в другом измерении, напарник, не в нашем мире. Насилие для них табу! Даже не табу — оно для них в принципе невозможно.

— Ты рассказываешь это, чтобы отказаться от возможного контракта?

Кортес остановился, покрутил головой, усмехнулся:

— Нет, конечно, нет.