Куколка в подарок

Пальцами, поглаживающими кожу, покрытую мурашками. Членом, который скользит по моему влажному лону. Хриплым дыханием, от которого всё перехватывает внутри.

Перед глазами белая вспышка, от которой я слепну. И ломаюсь. Дрожью по позвонкам, хриплым криком, головокружением. Ломаюсь, когда меня накрывает оргазмом.

Острым, пронзительным. Словно поднимает ввысь, а после роняет на землю. И я бы обязательно разбилась, если бы не крепкие руки Давида. Тот прижимает меня к себе, как-то… Бережно.

Нежно разворачивает, а в глазах горит огонь.

– Порядок? – киваю, обнимаю мужчину за шею. Держусь из последних сил. – Дай, душ и в кровать.

– Я не смогу, не смогу, - сбивчиво шепчу, боясь, что Давид не остановится. – Ещё раз не выдержу. Я не…

– Расслабься, куколка. Отдохнуть надо.

Облегченно вдыхаю, а затем густо краснею. Кажется, всё тело покрывается румянцем, когда мужчина выдавливает гель на пальцы и ведет по моему лону.

Вымывает, чуть толкается внутрь, избавляя от своих следов. Между нами столько было, но мне все ещё стыдно и неловко. Словно с каждой секундой градус интимности только повышается.

– Мы не… Ты не воспользовался презервативом, - прикусываю губу, чтобы скрыть то, насколько сложно мне говорить. – Да?

– Я не кончил в тебя, расслабься. Давай-ка.

Давид подхватывает меня на руки, даже не давая вытереться. Несет сразу в постель, что ужасно.

– А Алан… - обрываюсь, прикрывая глаза. Нельзя о таком спрашивать, но не могу. – Алан ушел?

Сжимаюсь под недовольным взглядом Давида, поджимая к себе ноги. По телу стекают капли воды, волосы неприятно липнут к лицу. Но это заботит меньше всего.

Я Алану больше не интересна? Потому что потеряла невинность или потому, что переспала с другим? Глупо было надеяться на другой исход, когда сама согласилась на это.

Но я сделала свой выбор. Я приняла его и не жалею. Это то, чего я хотела. Наверное, с того самого вечера, когда начался аукцион. Хотела, но боялась признаться.

А теперь набралась смелости получить то, что хотела.

Наплюй на условности, к черту победу.

Папа часто так повторял, когда был жив. Он был уверен, что самое главное эмоции и результат. Довольна ли я тем, как всё сделала и поступила, получила ли радость от произошедшего.