Куколка в подарок

Он едва усмехается, кивая. Не обижается, а наверняка забавляется! Очень весело. Фыркаю себе под нос, разрезая кусочек сыра на мелкие кусочки.

Мне просто нужно себя чем-то занять, отвлечься. Возможно, пока буду искать новое жилье, то вовсе забуду о происходящим. А ещё мне жутко хочется посмотреть в глаза Димы. Спросить, зачем он это сделал.

То есть… Деньги, конечно, только они.

Но разве он не понимал, что будут последствия?

– Давид прав, Анна, ты слишком грустишь с утра, - Алан подливает себе кофе из маленького чайничка, предлагая и мне.

Отрицательно качаю головой, пытаюсь сдержать злость в себе. – Ведь поводов с утра не было. Мне казалось, что утро началось… Прекрасно. Тебе так не кажется?

– Ну, не прекрасно…

– Да, а мне казалось, что было именно «прекрасно».

– О чём ты, Литвин?"

"Я не знаю, зачем Алан делает это. Просто дразнит или всерьез намекает, что расскажет всё Давиду. Мы ведь не пара, я ничего противозаконного не делала. И это не должно обжигать так в груди, как происходит сейчас.

Но Алан намекает постоянно, подмигивая мне.

Мудак.

В школе тоже был один мудак, который принялся шантажировать меня. В начальных классах я списала контрольную, а он заметил. И всё угрожал, что расскажет об этом учительнице.

Только я знала, что с шантажистами не договориться. Это было в каком-то сериале или папа рассказывал… Не помню даже. Но факт оставался фактом, я пошла прямиком к преподавателю, во всём сознавшись.

Пусть переписывала работу, но зато никто не мог на меня надавить.

Так и сейчас.

Набираю воздух в лёгкие, жмурюсь. И выпаливаю, краснея до самой макушки:

– Давид. Алан о том, что утром мы переспали.

Мне кажется, что кружка треснет пополам. С такой силой Давид опускает её на стол, разворачиваясь ко мне. Его лицо словно маска, не пропускает ни одной эмоции. Только глаза едва сужены, пронзают меня.

Я жалею, что так выпалила, но словно назад не забрать. Да и пускай мужчины между собой разбираются, а у меня будет несколько минут спокойствия и шоу.

Да и Алан… Он лишь вскидывает бровь, наблюдая за мной.

Явно удивлён тем, что я сказала, но ничего не отрицает. Едва усмехается, а затем переводит взгляд на Давида.

Молчание давит. Кажется, что весь мир вымер, растворился. Ни домработницы, ни охраны. Только мы втроем. И ни единого звука, уверена, каждый слышит, как стучит моё сердце.

Опускаю взгляд, сжимая пальцами край халата. Просто жду, когда тишина лопнет, как натянутая струна. Обрушится упреками или злостью, хоть что-то произойдёт.