— А ты подумай, маленькая. Я дам тебе все… Все, что захочешь…
— Не дашь! Это просто невозможно!
— Почему? — он держал меня за руку и сверлил своими темными цыганскими глазами. Казалось, что Иван действительно не мог этого понять.
— Ты не можешь заменить мне друзей! В конце концов, ты не можешь стать моим парнем, и…
— Почему не могу? — Иван перебил меня, вновь повторив свой странный вопрос.
— Господи, о чем мы говорим? — растерялась я, — ты мой дядя и…
— Сводный. Мы не родня по крови.
— Я знаю! Но разве это что-то меняет?!
— Все.
Абсолютно. Я могу стать твоим мужчиной, Марта. Я могу им стать.
Его слова прошлись по мне, словно катком. Я потрясенно открыла рот, и тут же мои губы накрыл его твердый рот. Горячий язык скользнул внутрь. Невозможно описать словами, что я испытывала в тот момент, но эти чувства рвали меня на части. Сбивали с толку. Иван был единственным близким мне человеком, я любила его, я восхищалась им. Но никогда до этого я не примеряла его к себе, как мужчину.
А между тем, его жадные губы продолжали свое исследование. Они спустились на шею, скользнули по груди, чуть прикусили вершинки:
— Марта, девочка моя… Сладкая, сладкая девочка. Как долго я этого ждал. Как долго!
— Погоди, Иван! Стоп…
Я дрожала. Непонятно, от чего, то ли от ласки, которой жаждало мое юное тело, то ли от ужаса происходящего. Мой мир встал с ног на голову и покатился куда-то, подпрыгивая на ухабах. Тогда я не знала, что тот путь лежал прямехонько в ад.
— Эй, ты чего не спишь?
Я обернулась, глядя на выглянувшего из-за двери Максима.
— Не спится что-то.
— Тебе не хуже? Может быть, что-то болит?
— Нет, все в порядке.
Встав со ступенек, я медленно отряхнула руки и вошла в дом. Для разговоров не было настроения, но Макс как будто этого не замечал.
— Я звонил знакомому гинекологу, ну… тому, к которому ты ездила на прием. Так вот он сказал, что тебе нужно почаще прикладывать малышку к груди.
— Нет. Это не выход.
Шаги мужчины за спиной стихли.
Я прошла в кухню и снова открыла кран. Во рту опять пересохло.
— Так сказал врач. Согласись, что в этих вопросах он понимает гораздо больше тебя. Если оттока молока не будет, то снова случится застой, и тогда мне опять придется тебя разминать и сцеживать.
Я резко обернулась. Черные точки перед глазами взмыли вверх, как снег в новогоднем сувенире, если его потрясти. Только сейчас в памяти воссоздались события вчерашнего вечера. Мои щеки опалило огнем.
