Кукушка

Тр*хая ее, наполняя ее своей спермой, я не мог не понимать, что рано или поздно это случится, но я даже не представлял, что буду при этом чувствовать… Я не знал, что это будет так остро. На грани боли… И чертовых слез.

— Хорошо, — всхлипнула Марта, обхватывая меня руками.

— Я тоже хотел тебе кое-что показать, — откашлялся я.

— Неужели тест на беременность? — сквозь слезы прыснула Марта.

— Нет… Посмотри, что я обнаружил, раскрутив для реставрации туалетный столик.

Сразу после переезда мы затеяли в доме грандиозный ремонт. Самой большой переделке подверглась бывшая комната моих родителей. Зная о том, чем могут обернуться для неокрепших умов детей наши сексуальные игры, но и не собираясь от них отказываться, я со всей тщательностью подошел к вопросу звукоизоляции. Теперь, чем бы ни занимались, мы с Мартой могли быть уверены, что это останется лишь между нами и не коснется наших детей, не повлияет на становление их сексуальности.

Марта бросила на меня полный любопытства взгляд и осторожно развернула записку.

«Я знаю, что ты ужасно разозлишься, но поступить по-другому не могу. Я хочу получить эту работу и получу ее, несмотря на твое неодобрение. Алису беру с собой. Ей нужно купить туфли к школе. Мы поживем у тети Зои, пока твоя злость не утихнет. К понедельнику вернемся.

В предвкушении наказания. Л…».

— Она не уходила от твоего отца… — прошептала Марта.

— Да… А я столько лет… столько чертовых лет винил его.

— Теперь ты знаешь правду, и все еще не поздно исправить.

Алиса, старательно искореняющая только-только расцветшие одуванчики, погналась за увиденной бабочкой, но не удержалась на ногах и упала. Марта бросилась к дочке. Я тоже встал, медленно обернулся к дороге. Там за горой, на окраине кладбища, покоился в земле мой отец.

Марта отряхнула от пыли коленки и ручки дочки, поцеловала ссадинки и, обернувшись ко мне, негромко сказала:

— По радио сказали, что сегодня родительская суббота. Сходи к нему… Он будет рад.

КОНЕЦ."