Кукушонок

Но Лола любила Пютте как родную дочь. Пютте была для нее всем. В метрике отцом Пютте записали Лолу, так что у нее никогда не возникало проблем с родительскими правами. Только в биологическом отношении Пютте не была ее. Лола как-то сказала, что Пютте называет ее папой. Она хотела, чтобы девочка считала мамой Монику.

– А был в жизни Лолы еще кто-нибудь, не знаете?

Юхан кивнул. Под полом опять зашумели, и он снова топнул ногой.

– Да. Какой-то мужчина, но он был ее тайной.

Эрика оторвала глаза от блокнота.

– Вам что-нибудь известно о нем?

– Нет.

Лола умела хранить свои тайны. Но она влюбилась. Когда возвращалась после встреч с ним, это было что-то особенное.

Эрика задумчиво кивнула. Ни один мужчина не был допрошен в связи с гибелью Лолы и Пютте. Почему? Что, если все дело в любовной истории, которая пошла не так?

Эрика решилась задать еще один вопрос, который, как она подозревала, может задеть за живое:

– А как в восьмидесятые годы обстояло дело с половыми гормонами и операциями? Лола думала об этом?

– Да, конечно.

С восьмидесятого года операцию по перемене пола на женский можно было сделать в Стокгольме. До того ездили в Копенгаген или Касабланку. Это был большой риск: слишком много от эксперимента. То же и с гормонами. Побочные эффекты могли быть ужасны. Я знаю, что Лола начала принимать гормоны еще до смерти Моники, но прекратила, как только на ее плечи полностью легла ответственность за Пютте. Она боялась, что не сможет заботиться о ребенке, поэтому и несла свое бремя в мужском теле. Ради девочки. Но Лола была готова продолжить превращение в женщину, как только Пютте подрастет. Она мечтала об этом. И обмолвилась как-то раз, что писательство помогает ей справиться с жизненным выбором.

– Да. Они стали для Лолы спасательным кругом.

Эрика угостилась пралине и почувствовала, как оно тает во рту. Ей пришлось прожевать, прежде чем задать следующий вопрос. Из ресторана под полом все еще доносился смех.

– Как часто Лола общалась с людьми не ее круга?

– Она, как и многие из нас, жила двойной жизнью.

Настоящая жизнь была с нами. Далее начиналась социально приемлемая. У многих из нас были мужья, жены, дети. Со стороны все выглядело вполне консервативно. Уникальность положения Лолы в том, что ее воспринимали как транс-женщину и за пределами нашего круга. Но она общалась с людьми искусства, что многое объясняет, – Юхан рассмеялся.

– Как она с ними познакомилась? – спросила Эрика.

Некоторое время она мучилась сомнениями, а потом взяла еще конфету.