Кукушонок

Рита приложила ладони к его вискам и отвела лицо Бертиля от себя, чтобы вглядеться в него на некотором расстоянии.

– Ты сильнее, чем думаешь, – тихо возразила она. – И я очень благодарна тебе за поддержку.

– Я не смогу без тебя, – повторил Бертиль. Слезы текли, и он не мог их остановить.

– Нет, ты справишься.

– Ну, здравствуй, дорогой!

Эрика поцеловала Патрика в щеку и со вздохом облегчения сняла туфли. Поезд оказался достаточно жарким и медленным, чтобы они размякли и окончательно потеряли форму.

– Я так рад, что ты снова дома, – отозвался Патрик.

Что-то в тоне его голоса заставило Эрику взглянуть на него с подозрением.

– Признавайся, что ты сломал, разбил, с кем переспал? Или купил что-то очень дорогое?

Патрик натянуто улыбнулся.

– Ты еще захочешь, чтобы что-нибудь из вышеперечисленного оказалось правдой.

– О нет… – Эрика повесила куртку, уперла руки в бока и строго посмотрела на мужа: – Рассказывай! – И тут же в ужасе зажала рот рукой: – Кристина и Строитель Боб побывали в нашем доме? Что они такого нагородили?

– Думаю, проще показать.

Патрик пошел впереди в сторону кухни. Эрика неуверенно следовала за ним. Остановилась в дверном проеме и открыла рот:

– Наверное, я должен сказать, что со временем ты привыкнешь, но, честно говоря, так не думаю.

Эрика посмотрела на мужа, и тот замолчал. Она отказывалась верить своим глазам.

– Как в пиццерии… А этот лососево-розовый? Кто был здесь декоратором, Барби? Нет, всего лишь твоя мама… – Эрика не знала, плакать ей или смеяться.

– Зато они сделали красивый внутренний дворик, – сообщил Патрик с легкой ноткой отчаяния и широким жестом показал в сторону двора.

– Они и там побывали? Как только успели? Разве пенсионеры не должны быть вялыми и слабыми?

Ее голос сорвался на фальцет, а потом из Эрики будто выпустили весь воздух. Она села и только тут обнаружила, что на стульях новые подушки.

– Это еще что… лимоны?

Патрик поднял руки в оборонительном жесте:

– Но это ведь легко поменять, правда? А дверцы шкафа перекрасить…

– А как же пиццерия?

– Мы ведь, кажется, все равно собирались сносить эту стену?

Эрика посмотрела на стену с аркой и поняла, что Патрик прав.

– О боже… Неужели нельзя уехать на пару дней без того, чтобы твой дом не превратился в пиццерию восьмидесятых?

– Прости, я должен был это предвидеть. – Патрик с виноватым видом расставлял тарелки. – Ты ела в поезде? Или разогреть мамину лазанью?

– Я очень голодна, – ответила Эрика, вдыхая запах расплавленного сыра.