Кукушонок

– Не лучше ли вам постоять снаружи? – Фариде легко толкнула его в бок.

Патрик попятился, пока не уперся спиной в стену. Там он и замер, пока мозг пытался обработать увиденное.

Это была кровавая баня. Люссан и Пьер лежали в своих кроватях. У обоих, судя по всему, было перерезано горло. Уже от двери можно было заметить и многочисленные ножевые раны на груди и голове. Части тел ниже шеи были скрыты под одеялами. Кровь везде – на кровати, стенах, потолке. До какой степени отчаяния должна довести человека жажда расправы, чтобы он совершил такое?

Во рту у Патрика пересохло, но ему удалось побороть подступавшую к горлу тошноту.

И вонь. Боже мой, какая вонь…

Люссан и Пьер, похоже, пролежали так долго. Чуть ли не неделю, судя по тому, как далеко зашло разложение. Голова кружилась, но не только из-за ужасного запаха и крови. Прежде всего из-за мыслей, мечущихся в мозгу, словно дикие собаки, и сходящихся к одному единственно возможному выводу – Эрика в опасности.

Не в силах больше сдерживаться, Патрик бросился из дома. На улице сорвал с себя защитный костюм и побежал к машине, успев крикнуть коллегам, прибывшим на место происшествия:

– Едем немедленно! Сейчас же!

Мартин и Йоста недоуменно переглянулись, но помчались к полицейской машине, на которой приехали. Паула уже сидела за рулем своей и Патрика.

– Я веду машину, – заявил Хедстрём.

Паула покачала головой и дала задний ход к воротам.

– Никогда в жизни, ты слишком расстроен. Я веду. Куда едем?

– Шелерё, – пробормотал Патрик. – Мы едем на Шелерё.

Эрика не могла оторвать глаз от Луизы и чувствовала клокочущую под ее внешним спокойствием ярость.

– Расскажи о том, как ты писал книги, Хеннинг, – громко попросила Луиза. – О том, как часами сидел в кабинете, кропотливо сплетая мысли и фразы, а Элизабет тем временем брала на себя заботу о мирском, низменном, чтобы ненароком тебя не запачкать.

Тут Луиза залилась смехом, какого Эрика от нее никогда не слышала.

– Откуда, говоришь, ты черпал идеи, вдохновение? Элизабет была твоей музой, не так ли? Но почему тогда не будет десятой книги, Хеннинг? Только не говори, что ее не должно быть. Это ведь декалогия, если мне не изменяет память?

– Их должно быть девять, – невнятно пробормотал Хеннинг. – Только девять книг.