Кукушонок

Фиолетовый пакет. Я хотела вручить его ей, после того как все уйдут.

Хеннинг в последний раз поцеловал ее в шею.

– Что там за шум в прихожей?

– Я ничего не слышу.

– Мне показалось… А, ну это же Пютте с Сигге.

– Я пошел за подарком.

Хеннинг удалился. Лола слышала, как он роется в гардеробе. Масло на сковороде понемногу разогревалось.

Не дождавшись ответа, Лола пошла посмотреть.

Хеннинг сидел на кровати с коробкой цвета хаки на коленях и читал первую из синих тетрадей.

– Но это же просто фантастика… – пробормотал он.

Лола смотрела перед собой, словно пробиралась сквозь туман.

– Кто разрешил тебе это читать?

Она попыталась вырвать тетрадь у Хеннинга, но тот, смеясь, прижал ее к груди.

– С чего ты вдруг так распетушилась? И зачем тебе пистолет? – Он показал на «Вальтер ППК», лежавший в коробке между тетрадями.

– Это отцовский. Я взяла, когда уходила от них. В родительской семье я поняла, что люди ненавидят таких, как я.

Но Хеннинг продолжал ее дразнить. Схватил кипу синих тетрадей и помахал ею:

– Это и есть то, что мне нельзя читать?

– Дай сюда, я сказала!

Слезы потекли сами, как и несколько минут назад, когда она увидела фотографии Рольфа. Но на этот раз это были слезы злобы и отчаяния. Может, даже страха. В этих тетрадях вся ее жизнь. И Лола не хотела, чтобы кто-нибудь читал это, пока она не закончит.

Из кухни донеслось шипение, и Лола вспомнила про сковородку с маслом. Она выбежала на кухню, Хеннинг за ней. Еще немного – и масло загорелось бы. Лола сняла сковороду с плиты, но не погасила горелку.

Она повернулась к Хеннингу, который держал тетради над головой и улыбался. Подпрыгнула, но Хеннинг был намного выше ее, и вырвать у него тетради не получилось.

– Это не смешно, – она топнула ногой. Ухватилась за него, но все равно не дотянулась.

– Сделай мне приятно – отдам.

– Заткнись, дети дома.

– Они в уголке Пютте, за занавеской, и ничего не видят. Давай, Лола.

– Прекрати! Немедленно прекрати, Хеннинг!

Она опять потянулась за тетрадями, но Хеннинг поднял их еще выше. В отчаянии Лола принялась колотить его по плечам и груди.

– Черт, ты что, взбесилась?

Улыбка померкла, глаза Хеннинга стали мутными. Он держал книги в правой руке и отталкивал ее левой.