Кулинарная книга попаданки

Просто ваша душа попросила не пирог или рагу, а именно кашу. И знаете, я с ней согласна. Иногда нужно просто согреться изнутри.

Я закатала рукава, разожгла печь, и поставила на огонь небольшой глиняный котелок. Сначала влила в него топлёное молоко с лёгким запахом лесного ореха. Я подождала, пока оно закипит, всё время помешивая деревянной ложкой, а потом аккуратно, тонкой струйкой всыпала крупу — в этом мире её называли «песочной», она была золотистая, чуть крупнее манки, с лёгким ароматом пшеницы.

Медленно помешивая, я варила её до тех пор, пока она не стала шелковистой.

Затем пришёл черёд главного: сочный инжир, который я нарезала на тонкие лепестки, как бумагу, и бросила в кашу, чтобы он отдал ей всю свою тягучую сладость. После добавила каплю эльфийского масла из лесного ореха, горсть ореховой крошки и — в самую последнюю очередь — лепестки фиалки, уже засахаренные, тонкие, словно крылышки бабочек.

Я подала её в глубокой миске с маленькой деревянной ложкой и кружкой травяного чая.

Поставила перед эльфом и отошла, чтобы не мешать ему.

Он взял ложку. попробовал.

А потом затих. Опустил плечи. И вдруг закрыл глаза, прижав ладонь к сердцу. И мне стало понятно, он что-то вспомнил. Не еду даже, а кого-то, кто ему эту кашу готовил. В детстве, может быть.

— Спасибо, — сказал он через минуту. — Вы… вы спасли меня.

— Нет, не я, — улыбнулась я. — Это всё каша.

Он рассмеялся. Очень тихо, но по настоящему.

Я вытерла руки о полотенце и взглянула на зал: в окнах отражался свет, где-то пели птицы, и аромат фиалок ещё витал в воздухе. Я знала: такие гости не задерживаются надолго. Но каждый оставляет после себя маленький след. И я счастлива, что смогла стать частью его пути, хотя бы на один завтрак.

Эльф, чью душу удалось согреть одной-единственной миской каши, всё ещё держал ложку в руке, когда колокольчик над дверью в кафе снова зазвенела.

На этот раз весело, звонко, будто кто-то легкомысленно толкнул её бедром, не заботясь вообще ни о чём. В кафе буквально вбежала парочка — светлая, солнечная, как само лето.

Парень был высокий, с вьющимися каштановыми волосами, усыпанными пыльцой — то ли с луговых трав, то ли с волшебных кудрей его возлюбленной. На нём была рубашка с распахнутым воротом и жилет, испещрённый вышивкой с ягодами малины и крошечными золотыми лисами.