Кулинарный детектив

Пшеничной муки – один стакан.

Рыбка ряпушка или форель – четыре горсти.

Воды, масла и соли в муку добавить, тесто вымесить, да на час оставить.

Тонко раскатать и рыбу выложить, от кишок очистить.

Сверху сало рубленое добавить.

Тонкой лепешкой из теста накрыть.

В печи томить несколько часов».

– Не так уж и сложно, – заключила Ксюша, дослушав рецепт.

– Можем попробовать, – предложила я.

– А рыбу где возьмем?

– Может, рыбаки на днях пожалуют.

Мы собрались домой, я уже встала, чтобы попрощаться с хозяйкой, которая все еще находилась в комнате за мольбертом, когда вспомнила, что тетрадь, должно быть, надо вернуть на чердак.

Недолго думая я отправилась в сени и залезла на чердак. Открыла чемодан и, прежде чем положить тетрадь на место, зачем-то решила снова взглянуть на рецепт и все-таки для верности его сфотографировать. Я достала телефон, сделала снимок и на всякий случай проверила, нет ли еще чего-то важного на следующей странице. На оборотной стороне листа я, к своему удивлению, обнаружила следующую запись: «Муку в доме Миккоевых взять, с севера восьмая половица».

Заметка меня удивила, и я сделала снимок и этой страницы.

Только когда мы вернулись в дом к подруге, я протянула ей телефон с фотографией.

– Было записано на обороте рецепта.

Ксюша выхватила из моих рук телефон и с жадностью стала рассматривать снимок.

– Ты их знаешь? – догадалась я.

– Миккоева – это девичья фамилия моей бабушки.

– Они что, мукой промышляли?

Подруга посмотрела на меня как на полоумную, и я замолчала.

– Может быть, рецепт кто-то из вашей семьи хозяевам одиннадцатого дома дал?

– Да говорю же тебе, никто у нас никакую калакукко не готовил никогда.

– Забыли со временем об этом блюде, возможно.

– Но половицу надо проверить, – деловито произнесла подруга. – Солнце у нас где встает? Ага… Запад, восток… Север там. – Она словно забыла обо мне.

Ксюша опустилась на четвереньки, отсчитала восьмую половицу и попросила:

– Можешь из-за печки ящик с инструментом принести?

Снять старую половицу оказалось делом непростым и заняло больше часа.

Впрочем, охваченные любопытством, мы и не заметили, как он пролетел. Наконец доска поддалась. Ксюша взялась за нее с таким рвением, что я на секунду побоялась, что старая древесина ее натиска не выдержит.

Наконец доска была отложена в сторону. Среди пыли и грязи, копившейся тут десятилетиями, мы увидели черную пуговицу, обрезки бумаги и калакукко.