Кулинарный детектив

Нинель смотрела как зачарованная. – Но я вам обещаю, что все три дня на базе, куда мы едем, будет не просто вкусно, а феерически вкусно. У Аржанова во всех его охотхозяйствах культ еды. Причем обязательно своей, добытой на охоте или специально выращенной или пойманной. Лосятина, кабанятина, все виды дичи, домашняя птица, кролики… И готовит у него просто сумасшедший повар. Победитель всех возможных конкурсов, в том числе международных. Его бы любой мишленовский ресторан на работу взял, но Аржанов столько ему платит и так оборудовал рабочее место, что Матвей даже не помышляет о том, чтобы уволиться.

Матвей, значит. Нинель вздохнула. Если бы ей платили больше, чем шеф-повару мишленовского ресторана, и оборудовали рабочее место по любой ее прихоти, то она бы тоже не думала об увольнении. Хотя и так не думает. Все ее мысли о том, чтобы не погнали с этого места. А для этого нужно не капризничать и выполнять все прихоти шефа. Скажет, она и на кулинарный конкурс отправится.

– Вы так вздыхаете, словно вас везут на казнь, – сообщил Докучаев.

 – Между тем Глухая Квохта – одно из самых милых мест, которые я только встречал. Это не первая база Аржанова, на которой я бывал, но там особая атмосфера, ей-богу. Впрочем, сами увидите.

Он снова погрузился в работу, и остаток пути они проделали молча, чему Нинель была только рада. Задушевные разговоры с шефом ее смущали. Да и весь он с его налитыми мышцами под безукоризненной белизной рубашки ее смущал.

В Глухую Квохту они приехали в районе четырех часов дня, а потому сразу прошли в столовую.

Нинель даже глазам своим не поверила. Шеф явно не преувеличивал, говоря, что здесь царит культ еды. Дубовый стол, накрытый длинной белоснежной скатертью, тянулся на всю комнату и казался нескончаемым.

Весь он был заставлен плошками, тарелками, блюдами и вазонами, в которых лежали колбасы, сыры, паштеты, нарезанные овощи, салаты, блины, соусы, жареные цыплята и куропатки, стояли графины с морсами, клюквенным, брусничным, черносмородиновым и облепиховым, если верить подписям.

Посуда была из одного сервиза, расписанного сценами охоты. У каждой тарелки – белоснежная салфетка, а также набор столовых приборов, мельхиоровых, очень тяжелых, дорогих, безупречно начищенных. В плетеных корзинках лежали хлеб и булочки, при одном взгляде на которые у Нинель невольно потекли слюнки. Она с трудом преодолела желание втихаря стащить одну из них, ржаную, щедро усыпанную тмином, и впиться в нее зубами.