Радостные вопли поутихли, и воины, которые были готовы прорваться в ненавистный городишко, завыли от разочарования. Перед ними была еще одна стена, сделанная из толстых бревен. Руди, застонавший от разочарования, ударил по стене топором, и впал в полное отчаяние. Дерево не было прорублено даже на палец. Старый воин, прошедший десятки битв, поднял голову и заревел в ярости. И только в последний момент он увидел, как со стены кто-то плеснул кипятком, который превратил его лицо в багровую пузырящуюся маску. Он не успел увернуться.
Штурм захлебнулся, и германцы, которые так и не смогли пройти ворота, потащились назад. Земля вокруг стен шевелилась и стонала. Десятки тел лежали, придавленные своими же товарищами. Они были еще живы.
— Вот видишь, — с удовлетворением сказал Само стоявшему рядом Деметрию. — Между прочим, это была моя баня. Всего-то разобрали сруб и собрали сразу за воротами, забив землей и камнями. Я посмотрю, как они ее топорами разбивать будут. Вымоченная осина — это ого-го! Они ее год долбить будут.
Тем более под кипятком и стрелами.
— Сейчас переговорщика пришлют, — со знанием дела сказал Деметрий. — Попросят тела убитых и раненых. Нам бы, герцог, мечи и кольчуги забрать, а? Ведь богатство лежит немыслимое.
— И снова дело говоришь, — кивнул Само. — Зван, Неждан, Любомир, еще три десятка берите и на веревках вниз спускайтесь. Тащите сюда все ценное. Кольчуги, мечи и шлемы в первую очередь. Подниметесь по лестницам, их там под стеной до энтой матери валяется. Да, и лестницы напоследок не забудьте изрубить!
Воины кивнули и полезли со стен, чтобы заняться самым сладким, что есть в военной службе — мародеркой.
А в лагере баваров царило уныние. Штурм, который, казалось, уже увенчался успехом, был сорван из-за этих дурацких ворот. Они не зря выглядели такими хлипкими. Проклятые венды снова обманули их, а теперь самым наглым образом обчищали тела их товарищей. Только помешать этому германцы уже не могли. Не было ни сил, ни воли. Идти на верную смерть ради чужого меча или измятого ударом шлема? Ищи дурака.
— Ребят забрать надо, мой король, — прохрипел Руди, который провоевал рядом с Гарибальдом больше пятнадцати лет. Лицо его по цвету напоминало кусок сырого мяса. Сам герцог, могучий сорокалетний мужик, сидел, опустив плечи. Эти проклятые венды его уже доконали. В той реальности, откуда пришел его противник, он провоевал со славянами до конца жизни, и от этих набегов Бавария так ослабела, что вновь попала в орбиту королевства франков.
