— Да только тебе тут жизни не будет. Его милость граф Атаульф эту мельницу уже своей считает. Не сможешь ты тут работать, только деньги зря потратишь. Он ее все равно отберет, на то решение суда есть.
— А ты чего мои деньги считаешь? — усмехнулся парень. — Пятьдесят солидов даю и место, где ты за эти деньги новую мельницу построишь.
— Врешь! — тяжело взглянул на него мельник из-под кустистых бровей.
— Считай! — бросил тяжелый кошель ему на колени парень, пробивая насквозь острым взглядом.
— Да как же…, — промямлил мельник, глядя на золото в кошеле.
— Да это же… Тебе же купчую не дадут… Граф не позволит.
— А, насрать! — весело сказал странный парень. — Мои условия ты слышал. Полсотни солидов и место под новую мельницу. Материал для стройки и новый дом за это золото купишь. И вот еще что. На двести миль ты там один мельник будешь! По рукам?
— По рукам! — решительно сказал мельник. — А что это за место такое?
— А тебя отведу, я как раз туда еду! Сделка?
— Сделка! — решительно мотнул головой мельник.
И проревел в сторону дома: — Берта! Собирай вещи! Кунигунда! Эльфрида! Да где эти бестолковые кобылицы? Мы отсюда уходим! Я мельницу продал!
На двор посыпались сыновья, дочери, невестки и их малолетние дети. Никто ничего не понимал, никто не верил в чудо. Можно сбежать с деньгами от ожидавшей их страшной доли? Так чего тянуть? Все уже давно ощутили себя бесправными литами, которые должны кланяться всем, даже графской собаке. Хуже была только участь раба — серва.
Через час телеги были собраны, а на них сидели бабы, ребятишки, и было навалено немудреное имущество. Полтора десятка человек, все семейство мельника Халло выжидательно смотрело на нового хозяина.
— А это еще не все! — смог тот удивить. — Идите-ка на мельницу и все нужные штуки там поснимайте. Мы их с собой увезем. Чтобы железного гвоздя там не осталось!"
"— Так мельница же молоть не сможет! — несмело сказал Халло. Сыновья поддержали его удивленным гулом.
— Мельница моя? — спросил парень. И сам себе ответил. — Моя! Значит, все, что там есть, тоже мое! И я тебе это дарю! Все это слышали!
Одуревшие от непонимания мужики пошли внутрь, и с затейными матюками на двух языках, минут за сорок вытащили из мельницы все, что представляло хоть малейшую ценность. Они погрузили добро на телеги и вновь вопросительно посмотрели на чудака, который разорил дотла свое же собственное имущество.
