Босые ноги начало сводить от холода, и Чеслава выпросила у хозяина куски кожи, из которой смастерила немудреную обувку. Дочерей ее степняки даже на ложе не взяли, побрезговали. Так, иногда какой-нибудь оголодавший всадник задерет юбку и попользуется, не стесняясь никого. Словно по малой нужде сходил. И это безразличное пренебрежение раздавило молодых женщин, словно тяжелый камень. Их глаза погасли, в них поселились тоска и уныние. С каждым днем девушки все больше понимали, что они теперь не люди. Они скот, как те овцы, на которых их обменяли.
Прежняя необременительная и сытая жизнь при отце казалась сейчас далеким сном. Каждый вечер они проклинали проклятую ведьму и ее муженька, не понимая, что все последние годы прожили как никогда сытно именно благодаря Самославу. Они так и не поняли, что не будь этого глупого предательства, то и Буривой был бы жив, а не сох на колу в назидание остальным владыкам. Жупаны часто молились богам вместе с князем, пугливо поглядывая на бывших коллег, которых так никто и не удосужился похоронить.
Буривой казнен, а его семья в рабстве у авар. Это и стало новой судьбой жены владыки хорутанского рода и ее дочерей. И пока суровые боги не давали им надежды. Только ненависть к тому, кто отнял ее старую жизнь, заставляла Чеславу вставать каждое утро и брести на работу. Она поклялась богам, что не умрет, пока не отмстит. С этой мыслью она ложилась спать. С ней же она вставала. И только надежда придавала ей сил. Надежда, что когда-нибудь она утопит свою боль в крови врагов.
Глава 41
Месяц зимобор яркими лучами весеннего солнышка бил в глаза Арата, который становился все задумчивее с каждым днем. Шутка ли! То, что он затеял, многим тысячам будет жизни стоить. Он сидел на коновязи, ковыряя снежок носком сапога. Хорошо было на улице. До того хорошо, что даже авары, что были здесь на постое, казались чуть менее ненавистными, чем обычно. Млада была на заимке, он иногда виделся с ней. Туда же Арат отправил детей, стараясь не вызвать подозрений.
Как выяснилось, старался он зря. Аварам на его детей было плевать. Они пировали, подъедая скудные запасы родовичей, портили девок и били морды мораванам, когда становилось совсем уже скучно. А другого веселья тут и не было. Все запасы медов и настоек были выпиты еще в первые два месяца, а больше авары ничего найти не смогли, как ни мучили они местных жителей. Те ни в какую не признавались и клялись, что отдали все.
