— Впрочем, последнюю фразу никто не понял, потому что она была сказана на незнакомом языке. Очевидно, юный вождь на этом самом языке с богами разговаривал.
— Ты это… Владыка… не шути так, — голос Горана дал петуха. Он пришел в себя первым. — Если у нас своя соль будет, то мы в этих землях самыми богатыми и сильными станем. А если ее будут очень много, то мы станем богатыми и мертвыми.
— Думаешь, на нас войной пойдут? — ухватил мысль Самослав.
— Даже не сомневайся, — хором ответили мужики. — Все до одного пойдут.
И баварцы, и лангобарды, и франки, и даже авары на огонек заглянут. Все захотят на такое сокровище лапу наложить.
— Значит, нам нужно людей побольше и стены повыше, — махнул рукой Само, не замечая благоговейного молчания своего отряда.
Пока что мужики склонялись к тому, что этот парень скорее скорбный головой, чем отмеченный богами. Впрочем, тут люди были с рождения готовы к смерти, и ничего необычного в ней не видели. Так почему бы перед этим не пожить богато. А жить богато — это значит есть досыта, иметь корову, кур и свиней.
И чтобы в каждом доме — железный топор и копье из франкских земель с широким листовидным наконечником. И чтобы у каждой бабы — разноцветные бусы на шее. Хотя это уже было немыслимо. Не бывает на свете такого богатства.
— Слушайте, парни, — сказал вдруг Самослав. — Вы, конечно, ребята крепкие, но завтра мы никуда не пойдем. Я не собираюсь на себе такую тяжесть тащить."
"Тридцать пар внимательных глаз уставились на него.
Никто не смеялся.
* * *Плыть на плоту оказалось куда легче, чем идти по лесным тропам, навьюченный, словно мул. Само лежал, положив ногу на ногу, и щурился на солнышко, что немилосердно припекало уже с раннего утра. Хорутане почесали лохматые головы и признали, что Владыка их, хоть и сопляк на вид, а соображает. И ведь каждый из них на плоту когда-то плавал, но ходить по земле им было куда привычнее. Четыре плота, набитые людьми и товаром, неспешно двигались по течению, направляемые подобием рулевого весла и шестами.
На лицах парней было написано неописуемое блаженство. Течение Дуная ниже Ратисбоны было извилистым, и река была совсем неширокой. Кое-где через нее можно было камень перебросить. И, когда они приплыли на место, это натолкнуло Самослава на еще одну интересную мысль. Завораживающая картина, где реки сливаются и текут рядом разноцветными потоками, покорила не только его. Остальные тоже смотрели на это зрелище, открыв рот.
