Они перебрались на правый берег Инна, а на стрелке Само решил поставить таможню, пристань, и сделать торг. Хаб, в привычном ему понимании. С гор повезут соль, из Баварии — железо и оружие, от словен — меха, мед и рабов, а от аваров — коней и добычу, взятую в имперских землях. И опять же, рабов. Уж в этом ремесле им равных не было. Мечты! Мечты!
— Идут! — радостно заорал Збых, острым глазом увидевший столб пыли на горизонте.
Это и впрямь оказались родовичи, которые шли неспешно, неся на себе припасы, немудреную утварь и малых детишек.
Мычащее стадо в пять десятков коров вселило надежду на лучшую жизнь, как и десять пар волов, тянущих скрипучие телеги, заваленные мешками с пшеницей, рожью и ячменем. Эти места были немыслимой глушью, и вскоре мир славянский столкнется здесь с миром германцев, как это уже случилось севернее, у лужицких сербов, которые соседствовали с тюрингами. Раньше эти земли населяли лангобарды, но они ушли за Альпы, в благодатную Италию, север которой по сей день зовется их именем, Ломбардией.
Полторы сотни семей пришли сюда, и теперь люди дивились ровному ряду, словно выстроенных по линеечке, одинаковых хижин. Пока их было три десятка, но новые руки быстро поправят это упущение.
— Ты, что ли, владыка? — недоверчиво спросил заросший до глаз мужик с толстыми, как бревна, ручищами.
— Я, — ответил Самослав, глядя ему в глаза.
— Да ты малец еще! — сплюнул тот. — Не стану я такому владыке подчиняться."
"Самослав поморщился. Он был готов к подобному разговору, он ждал его.
Новое руководство все времена проверяют на вшивость. И ему этого было не избежать.
— Зовут как? — хлестко спросил его Само, который буквально плавился под взглядами родовичей, обступивших его кольцом, и беззастенчиво рассматривающих новоявленного вождя.
— Хотислав я, — весомо заявил мужик. — И я владыка рода. То, что Лют с добрым копьем пришел и железным ножом, не значит ничего. Ты — сопляк, я тебе подчиняться не стану.
— А если я тебе рожу набью, станешь? — с любопытством спросил Само.
— Давай, Хотислав, не трусь. Если ты меня побьешь, я отсюда уйду и ты главой останешься. Если я тебя — ты меня слушать будешь и не прекословить.
— Ты? Меня? — гулко захохотал Хотислав. — Да я тебя щелбаном убью.
— Ты не понял, — жестко осадил его Само. — Я тебя на божий суд вызываю. Если моя победа — я владыка. Если твоя — ты. Готов драться или зассал?
— Кто зассал? Я зассал? — Хотислав чуть не полез в драку тут же, но его остановили.
— Драться будем на закате.
