Купец. Поморский авантюрист

Новгородцы же умывали руки, оставаясь белыми и пушистыми перед лицом Иоанна Васильевича. Поймают Митьку, возьмут за руку, а те вида и не подадут. Мол, знать не знали, что англичане, оказывается, не англичане вовсе и что грамотку оную подделали. В том, что купцы документ оный подделали, Митька не сомневался. Вот вляпался…

Он понимал все это, но предпочитал придерживаться прежней легенды. Называясь немцами, рыбаки все еще находились в безопасности.

При этом оставался пусть и мизерный, но шанс, что Митька лишь нагоняет жути в собственной голове… Что, если случившееся не более чем цепочка разрозненных обстоятельств? И купцы по-прежнему верят, что имеют дело с англичанами. Грамотку оную подделали потому, что капитан английский на беспамятство ссылается, — чего бы не воспользоваться?

Митька со злобы стиснул кулаки, хорошенечко кусанул губу, дабы собраться. Помогло. Немного, но помогло.

А еще подсобило увидеть «сладкую» парочку — сразу двое из числа купеческого братства стояли у моста в окружении четверых наемников. Завидев рыбака, они спешно замахали руками, приветствуя его… «Англичанин» замедлил шаг. Вот так встреча, а эти двое что здесь забыли? Митька припоминал обоих с пира, оба именитые новгородские купцы.

Такое впечатление, что договориться между собой не могут. Только что же с Акинфием обсудили все.

Или отправку экспедиции в губу Варзины проспали, теперь наверстывают? Предстояло разобраться, что к чему.

— Здравия!

Митька только зыркнул на них исподлобья и поначалу хотел пройти, на сегодня откровенных разговоров с купцами было достаточно. Не тут-то было, двое молодцев наемников перегородили дорогу, как бы невзначай, без применения силы, но не давая пройти.

— Откуда так летишь? — блеющим, похожим на козлиный, голосом спросил один из купцов.

Митька изо всех сил старался припомнить их имена, да как-то не выходило, все больше со старостами общаться довелось.

— Как мы с тобой повстречались славно, а? — подключился второй купец, видя, что капитан не спешит отвечать. — На пиру вчера даже не потолковали.

Рыбак так и не припомнил их имен, но припомнил, что такие же слова о недостатке общения на пиру говорил Акинфий.