Купи меня дорого (СИ)

В прошлом году мы были не разлей вода, всюду были втроем. А теперь только я и Злата. Но все равно продолжаем дружить и тусоваться вместе.

— Да, давай, — взволнованно согласилась я, встрепенувшись. — Я как-то даже не подумала о нем.

Подруга права. Тимка самый оптимистичный и деятельный энтузиаст, которого я когда либо знала. У него всегда куча идей в голове, всегда на все есть решение. Он, наверняка, придумает что делать.

Когда Златку с ее бабушкой в прошлом году хотели лишить жилья и выселить из-за неуплат, Тимка среди знакомых юристов нашел толкового, который смог им помочь реструктуризировать ипотечный займ.

А мне прошлым летом помог устроиться на стажировку в приличную фирму. Все лето я работала, набиралась опыта, но и заработала неплохо.

И все же сущие копейки по сравнению с тем, сколько мне нужно сейчас.

Надо отдать Тиме должное — он без лишних расспросов и предварительного трепа примчался в кафе сразу же, как только я сказала, что у меня к нему серьезный разговор.

— Привет, девчонки, — поздоровался с нами Тимка, потрепав каждую по голове.

 — Чего кислые?

— Фу, чем руки воняют? — шлепнула его по руке Злата. — Ты, надеюсь, не в штанах перед этим чесал?

— Злата! — морщусь я. Тимка лишь хохочет.

— Не дрейфь, не в штанах. Это я собаку бездомную гладил у выхода.

— Ну вот вшей мне не хватало для полного счастья! — воскликнула подруга, смахивая с головы воображаемых паразитов.

У меня наконец-то начало подниматься настроение. Обожаю нашу троицу, а особенно их тандем.

Обычно их словесная перепалка заставляет ржать до слез и колик в животе.

— Ну, выкладывай, Сань, чего зависла?

Ну вот. Прощай только родившийся смех.

После того, как он заказал себе пасту с сыром и чай, я, дождавшись, когда отойдет официант, рассказала все, как есть. По мере моего рассказа у Тимы вытягивается лицо, хмурятся брови. Взлохматив свои пшеничные кудри, он методично протирает очки. По привычке я, глядя на него, снимаю свои и делаю то же самое. У старых очков оправа еще хуже (она вообще роговая) — их выбирала бабушка.

Наверное, решила понастольгировать по моде своих годов.

— Хреново, Митрофанцева. Очень хреново. — И смотрит на меня серьезным взглядом ореховых глаз. В нем больше нет той веселости и беззаботности, с которыми он пришел. — Тебе нужно делать операцию.

— Надо, ага, — послушно соглашаюсь.

Мы все замолчали на пару минут, обдумывая патовую ситуацию. Вздыхая в ладони, я убираю упавшие на лоб волосы.

— Ладно, ребят.