— Помнишь, я говорила, что не беременна? — Илья резко прекращает меня целовать и вглядывается в мое лицо с каким-то нереальным напряжением.
— Ты беременна?! — поднимаясь во весь рост, с совершенно обескураженным бледным лицом задает вопрос Илья. Да уж, ну я и дура.
— Нет, я не беременна, — кажется, Илья не просто выдохнул, он в миг порозовел. — Я не это имела в виду. Тогда я говорила папе… ну то есть, вышло маме, что я не беременна и девственница. Ну в общем… это правда. Я не шутила, — черт, а я думала стыдно было, когда из меня клеща вынимали.
— В смысле про второе тоже правда, — блин, почему же так неловко. Еще как назло молчит, от чего у меня еще больше нарастает волнение.
— Не шутка, — вроде спрашивает, а вроде и утверждает, фиг поймешь.
Илья хватается за свой подбородок, осматривая меня с ног до головы, и я понимаю, что хочу его ударить. Стою почти голая, а он меня осматривает словно товар, взять или не взять. Брезгует? Сволочь. Вот уж чего от себя не ожидала, так это того, что на самом деле осмелюсь не только толкнуть его со всей силы в грудь, но и заодно провести ногтями по коже.
Так тебе, гад! Хватаю с земли полусухую футболку и пытаюсь ее на себя надеть, но Илья не дает мне этого сделать, больно вцепившись в запястье.
— Что это вообще сейчас было?! — цедит мне на ухо.
— Иди в задницу, вот что. Отпусти!
— Разбежался. Я не умею залезать в голову людям и сейчас не собираюсь. Еще раз спрашиваю, что случилось за несколько секунд?!
— Ты издеваешься? Осматриваешь меня как кобылу, раздумывая взять или не взять залежавшийся товар, вот что! Еще поди расценивал в своей волосатой башке, что потом от меня сложнее будет отвязаться.
Да сдался ты мне как собаке пятая нога. Не для тебя мама с папой ягодку растили, накось выкуси!
Я всякое ожидала, но, чтобы Илья начал откровенно, нет, не смеяться, а самым настоящим образом ржать-нет!
— Глупенькая, — сквозь смех произносит Илья, притягивая меня к себе так, что наши тела соприкасаются друг с другом. — Я не рассматривал тебя как кобылу и уж тем более не считаю залежавшимся товаром.
В моей голове безусловно происходили мыслительные процессы, но совершенно другого рода. Например, то, что мне совершенно непонятно, как такая красавица может оставаться до сих пор нетронутой, или то, что это совершенно неподходящее место для первого раза, — указывает рукой в сторону сена.
— А я хочу здесь, и если ты хочешь съехать с темы, то так и скажи, а не будь трусом.
— Ань, ты вообще слышишь себя? Это сарай и стог сена.
