Что может быть хуже, чем ненавидеть себя? Дура! Еще раз убедившись в своей никчемности, промокнула разгоряченное тело полотенцем и обернувшись им, вышла на улицу. К счастью, Ильи здесь не было. Стараясь быть как можно менее заметной, прошмыгнула в спальню и плюхнулась животом на кровать. И тут же принялась копаться в интернете в поисках ахатины. Небось какую-нибудь вонючку подсунет и ею меня намажет. Оказывается, не все так просто, товарищ Купидонов решил подсунуть мне гиганскую улитку!
— Снимай полотенце, оно тоже раздражает кожу, я тебя сейчас намажу, немного полежишь, чтобы все впиталось, а потом уже накинешь мою футболку.
— Только тронь меня своей ахатиной, я тебе потом отрежу твою единственную хотину. Понял меня?! — вскакиваю с кровати, прижимая к себе полотенце.
— Я пошутил про ахатину, просто мазь на основе улиточной слизи.
— Шути сколько влезет, а меня не трогай, ни ахатиной, ни другой хотиной. Я понимаю, что это твой дом, но раз ты впустил меня сюда, будь так добр, выйди отсюда. Я хочу побыть одна и немного полежать, можно?
— Можно.
Выпей содержимое стакана, полежи немного и спускайся на обед. Может после ты остынешь, и я намажу тебя.
— Мечтай. Что в стакане?
— Афродизиак, — ставит с грохотом на прикроватную тумбочку стакан с мутноватой жидкостью и, не глядя на меня, выходит из комнаты.
Я тут же надеваю белье и, как ни странно, накидываю на себя футболку Ильи. Тут надо включать здравый смысл, вся моя одежда обтягивающая, что явно сейчас вызовет дискомфорт. Вообще, конечно, лучше ходить голой, но этот вариант исключается.
Присаживаюсь на кровать и начинаю рассматривать мутную жидкость в стакане.
— Выпей это, пожалуйста. Папа говорит так надо, — плюхаясь ко мне на кровать, с улыбкой произносит Матвей.
— Он тебя сюда послал, чтобы я это выпила? — странное дело, почему мне приятно от этой мысли?
— Ага. Ну я и сам захотел прийти, пока папа говорит с тетей Катей. Выпей, а потом она уйдет, и мы пойдем кушать.
— Матвей, — беру стакан и залпом выпиваю содержимое стакана.
— А кто это такая эта тетя Катя? Ну кем она приходится твоему папе? Просто соседка? — молодец Аня, дожми пятилетнего ребенка. — Может они близко дружат? — мне-то какое дело?
— Она хочет дружить, а папа не очень. Мне кажется, она хочет стать моей мамой, но она некрасивая, поэтому мне не нравится. И длинная очень, а еще у нее есть Вова.
— А Вова это кто?
— Ее сын. Тоже некрасивый, длинный и злой.
— Правильно говорить высокий.
— Ну высокий.
