Гад, опять целует, причем так, что у меня ноги подкашиваются.
– Это вы так отпускаете? – прерывисто дыша, спрашиваю я, когда появляется возможность. А мы опять, между прочим, на диване, начальник снова отвлекся на ремень, но сейчас, для верности, босс прижимает к дивану всем своим весом, видимо, чтобы не сбежала.
Пальцы Марата замерли на ремне, он сам весь замер, пару мгновений он был недвижим, как будто борясь с собой, а потом резко отстранился.
– Приношу свои извинения, – все еще нависая надо мной, но больше не давя своим весом, произносит шеф.
Пространства достаточно, чтобы выскользнуть. – Ты можешь уйти. Либо остаться.
Замолчал. Буравит выжидающим взглядом.
Вот это, блин, у меня сейчас выбор. Гордо уйти, когда все внутри пульсирует и жаждет немедленного продолжения, либо остаться, но потом морально страдать.
В принципе… могу и пострадать морально. Так и так страдаю, над одним разом, если будет два, интенсивность этих страданий вряд ли изменится, да?
Нетерпеливо рванула за ворот рубашки Марата.
Босс усмехнулся, почему-то убрал мои руки от пуговиц, переместив их себе на шею, и больше мне было не то что до разговоров, а вообще до каких-либо связных мыслей."
"Гораздо позже узнала, как выглядит рабочая ванна начальника. Стою в душе под горячими струями и морально страдаю. Опять, блин, дала практически без сопротивления. Нет, теперь точно надо увольняться, всерьез, как работника меня тут воспринимать не будут. Что же я такая… страстная? Вот так живешь и почти под тридцатник узнаешь, что ты слабохарактерная сластолюб.
Один плюс, тело мое мне очень благодарно, разомлело и будто бы поет каждой своей клеточкой.
Но почему все-таки Баринову так легко уступаю? Прямо не могу удержаться, и ведь знаю, что с ним никаких нормальных отношений не будет – пропасть в социальных уровнях, в финансовом положении, да вообще во всем. Он даже раздеться не соизволил, и мне не дал, а вот у меня всю мою одежду по кабинету раскидал. В душ со мной не пошел… но это, может, и правильно, от трех раз, может, моральных страданий стало бы действительно больше.
Уф, у меня до сих пор коленки как ватные, пальцы дрожат, а щеки горят. Самое ужасное, что я и сейчас не прочь продолжить. Дергаю за рычажок у душа и на меня резко полилась ледяная вода. Фу-ух, вот теперь полегче, отпускает.
Из душа еле-еле заставила себя выйти. С начальником уж очень не хочется пересекаться. Наверняка опять будет это: “Вероника Егоровна, спасибо за переработку, ловите денежки на счет”. У-у-у.
