Куплю тебя за миллион

И постарайся вернуться, как минимум, за два часа до ужина. Я пригласил стилиста и визажиста для Марианны. Она тоже будет на вечере, — поймав мой раздраженный взгляд, сцеживает едко. — Я так хочу. Так и будет. Точка.

Отец в детстве никогда не поднимал на меня руку, ему всегда хватало лишь слов. Сейчас он отхлестал словами, словно отвесил оплеуху.

Отбарабанил один приказ за другим, отец покидает двор клиники, оставив меня наедине со своими мыслями. Ни одну из них я не могу назвать положительной.

Я не могу отделаться от этой мысли, она меня мучает, выворачивает мясом наизнанку.

Со времени, когда я жил в доме с отцом, прошло довольно много лет. Но я слишком хорошо помню, какие «ужины» закатывал отец. Настоящий королевский пир, на котором собирался весь бомонд!

Уже вижу вереницу из машин класса-люкс, дом, переливающийся всеми огнями, множество важных гостей, среди которых найдется с десяток озабоченных уебков, цепляющих каждую юбку.

Моя Мари, проблемная девочка, будет находиться под прицельными взглядами приятелей отца, его многочисленных друзей и знакомых.

Я слишком хорошо знаю этот сверкающий, ослепляющий мир роскоши, знаю его неприглядную изнанку. Каждый из тех, у кого нули на счету зашкаливают, чувствует себя в праве творить все, что вздумается, брать все, что пожелают… Когда их жадность перевешивает чашу весов слишком сильно, проблемы не заставляют себя ждать. Приходится нанимать кого-то вроде меня, чтобы избавиться от досадных помех.

Кому, как не мне знать, цену блядской роскоши, от которой за километр несет гнилью и запахом смерти?!

В этот кипящий, смердящий котел отец хочет окунуть мою девочку.

Она еще слишком молода, слишком неопытна, слишком восторженна. Больше всего на свете мне хочется спрятать Мари от всех.

Чувствую себя драконом, охраняющим свою сокровищницу, или Кащеем, чахнущим над златом. Словом, придурком, у которого вместо крови по организму течет ревность и жгучее желание обладать. Каждую гребаную секунду!

Не представляю, как можно жить с этим чувством, которое застопорило все прочие мысли, перекрыло дыхание.

Тем более не представляю, как я смогу оставить Марианну?! Это придется сделать уже завтра. Бросить ягненка на растерзание старому шакалу и стае голодных волков…

На какой-то миг желание остаться рядом, похрен, на какой из ролей, перевешивает все остальные мысли. Но потом я усилием воли возвращаю себе трезвость, мысля привычными категориями.

Есть принятое решение, значит, нужно довести дело до конца. До логического конца.