Куплю тебя за миллион

Бросишь в сейф, будешь радоваться и никому-никому не скажешь о том, что было. Иначе опозоришься. Тебя оставила в одних трусах на трассе мелкая девчонка… Я использовала тебя. Как говорят мужчины, поимела. Живи с этим.

Осторожно отступаю в сторону машины.

— Эй! Ты же не бросишь меня здесь?! — возмущается Дитмар. — В трусах! С цацками, стоящими миллионы! Я стану трупом через минуту.

— Закопай цацки в землю, до приезда твоего брата, — советую ему. — Теперь ты скажешь мне пароль от банковский карточки.

— Не раньше, чем сниму всю наличку.

— Бессердечная! Забудь, что я сказал. Нет, меня не убьют. Я, блять, замерзну гораздо быстрее!

Капелька сочувствия просачивается в мою ожесточившуюся душу.

— Если в машине есть плед, можешь взять, — разрешаю снисходительно.

— Есть, — кивает Дитмар.

Я не свожу с него пристального взгляда. Дитмар забирает клетчатый плед из багажника и набрасывает на плечи.

— Просто сраный пиздец…

Кажется, жизнерадостность младшего фон Бергера дала громадную пробоину.

— Спрячься в кустах через минуту, — советую я ему. — А теперь встань ровнее, я тебя сфоткаю.

— Зачем?! — свирепеет фон Бергер.

— Думаешь, брат поверит смске, присланной с твоего номера? Он посчитает это розыгрышем. Если не хочешь остаться на трассе, нужны доказательства. Впрочем, забудь. Плевать я хотела, что с тобой станет.

— Хорошо. Сделай фото, — цедит сквозь зубы.

Делаю снимок, держа телефон в левой руке. Чувствую себя почти Цезарем: в правой руке — пушка, в левой руке — телефон.

— Ты хорошо получился в этом милом клетчатом пледе.

— Я тебе припомню милый клетчатый плед, маленькая дьяволица! — обещает напоследок Дитмар.

Золотой гелик срывается с места, обдав мужчину выхлопными газами.

Теперь только вперед, куда глаза глядят! Назад дороги нет…

— Где отец? Что с ним?!

— Ваш отец жив. Его почти не задело взрывом, но вашему младшему брату повезло гораздо меньше.

Младшему брату? Максу, что ли?! Совсем про него забыл.

Отца и брата разместили на цокольном этаже дома.

— Отец! — бросаюсь к нему, уже пытающемуся сесть на одной из кроватей.

— Глеб, — хрипит, впиваясь пальцами в плечо. — Как ты?

Острый взгляд отца впивается в мое лицо.

— На мне ни царапины. Я был в доме в момент взрыва.