Куплю тебя за миллион

Теперь мне гораздо комфортнее находиться в плену, зная, что хотя бы есть, чем прикрыть наготу! — шепчет куда-то мне в шею, потому что выше не дотягивается, даже несмотря на каблуки.

Она мягкая, как шёлк, и сладкая, как патока.

И хер я растекусь от одного нежного шепотка.

— Ты про новые шмотки? — цежу отрывисто. — Это не от меня!

— Но мне сказали, что это презент от Бекетова, — растерянно выдыхает Марианна.

— Ты в поместье Бекетовых. Представителей семьи, как видишь, с каждым днём становится всё больше.

— Ой… Но я сразу подумала на тебя.

Руки Марианны мгновенно сползают с моей шеи и плеч.

Вместе с этим скользящим движением с тела стекает приятное тепло и какое-то едва уловимое ощущение. Его начинает не хватать сразу же, как только девчонка отстранилась.

Лицо Марианны мгновенно поменяло своё выражение, превратившись в обиженно-сосредоточенное.

— Значит, все эти вещи и цветы не от тебя.

— Цветы?! То есть ещё и цветы? — рыкнув, смотрю на старого прохиндея, который хитростью заставил Марианну принять все свои дары.

— Да, цветы, — едва не плача, говорит Марианна. — Огромная корзина. Белые розы и голубые. Пахнут божественно. Сказали, что из вашего сада… — растерянным голосом. — Но если это не от тебя, а от твоего вредного папаши, то я всё ему верну! Прямо сейчас!

Анна-Мария решительно стискивает пальцы на юбке платья.

Я как никто другой знаю о потрясающе быстрой способности Мари раздеваться.

Готов смотреть на это часами, но стриптиз предназначен только для моих глаз, а не для глаз Макса, который заинтересованно поглядывает в нашу сторону и переговаривается с отцом вполголоса.

— Не вздумай раздеваться, — останавливаю Марианну. — Прими это. Будь так добра.

— Теперь не могу. Ткань чешется, воротник колется… Так и до аллергии далеко!

— Аллергия?! Ты опять начинаешь?! А что, если я тебе ремня всыплю? — цежу сквозь зубы. — Я попросил тебя не перечить отцу, чтобы не злить его ещё больше. Вот и не перечь.

— Никаких «но».

— То есть ты знал? Но почему не сам позаботился об этом? Или тебе плевать?! — почти плача, спрашивает Марианна.

Вот только мокрых сцен мне не хватало! Прилюдно, причём.

Эмоциональность Мари — это нечто непредсказуемое. Я как будто сижу задом на жерле дымящегося вулкана, который может полыхнуть в любой момент.

— Отойдём? — предлагаю ей и утаскиваю за беседку, которая скрывает нас от глаз посторонних.