Куплю тебя за миллион

Хочется в тот же миг прижать девчонку к стене и основательно примять всюду, но она скрещивает руки под грудью и смотрит на меня с обидой.

— Значит, это твой отец расстарался?!

— Это всего лишь тряпки. Я не стал отказывать отцу и не захотел раздувать ссору из-за такого пустяка.

— Пустяки?! Очень в твоём стиле. К своим вещам ты относишься очень трепетно, даже рубашки свои запрещал брать! Но сейчас речь идёт не о тебе, можно всех остальных считать пустяками?! Эгоист!

— Я разрешаю тебе надевать свои рубашки. Довольна?

— Нет.

Приходится всё же прижать её к стене и заставить перестать нести чушь, сделав это единственно верным способом — начав целовать.

Маленькая бесявка сначала кусает меня то за губы, то за язык, причём довольно сильно и ёрзает, пихает меня крохотными ладошками.

Резко задираю её юбку и насильно всовываю ладонь между стройных бёдер.

Мари невероятно сильно стиснула их, но мой напор сильнее, пусть даже на нежной коже останутся синяки от пальцев.

Нащупываю ткань трусиков. С трудом, она настолько тонкая и почти не чувствуется пальцами.

Но подцепив край крохотного белья, сдвигаю его в сторону. Начинаю ласкать пальцами крохотный узелок клитора, надавливая и растирая по кругу.

— Это запрещённый приём, — возмущённо шепчет мне в рот Марианна и давится сладким стоном, когда дрожь возбуждения прошивает её тело насквозь.

— Зато действенный, засранка мелкая, — начинаю терзать её губки, покусывая и начиная сосать интенсивнее.

Пальцы движутся ниже, по вмиг увлажнившимся складочкам. Марианна уже не пытается бороться со мной, напротив, забрасывает своё бедро на моё и предоставляет мне доступ.

Чёрт. Надо как можно скорее избавить от её невинности! Почему я оттягиваю этот момент?

Хочется посмаковать этот момент, но и оттягивать больше не могу.

Взорвусь от переизбытка спермы в организме, не привыкшем к долгому воздержанию.

И так чаще обыкновенного в кулаке гонять приходится!

Сладкая влага струится по моим пальцам, прямиком на ладонь.

Марианна царапает мою шею и целуется взахлёб. Через миг опускает одну из рук ниже, по груди, на пресс, начиная царапать коготками пряжку моего ремня.

— Глеб! — слышится громкий требовательный голос моего отца.

Выматерившись, опускаю распаренный лоб в изгиб шеи Марианны.

Пальцы замирают в глубине её лона, отзывчивого и горячего. Она сладко пульсирует, сжимаясь вокруг моих пальцев.