Курьер на полставки

Почти набросился на девичье тело, прижимая, поглаживая, прикусывая, и тут же, словно извиняясь, целуя нежную кожу.

А Машка предпочла забыть обо всем на свете. Перед ней был молодой человек, который ей безумно нравился, от мыслей о котором хотелось жмуриться, или же придушить самого Бармалеевича голыми руками. Он то бесил ее жутко, то выводил из равновесия, то поражал.

Но, разумеется, это была не любовь. Нет, конечно же, нет.

Влечение - да. Притяжение - да. Любовь - нет. Машка бы поняла, что влюбилась.

Платье улетело за кровать. Туда же отправились мужской пиджак и рубашка.

Савва прижал широкие ладони к девичьему животу, заставляя Машу лечь на спину. А в следующее мгновение буквально набросился на желанное тело.

Марианна и сама не заметила, как оказалась под крепким мужским телом. Она шумно и рвано дышала. Мысли путались. А смущение испарилось. Машке хотелось быть ближе. Хотелось прижаться всем телом к смуглой коже молодого человека.

Машка задохнулась от откровенных прикосновений. Она никогда не думала, что может чувствовать так. Она словно шла по неизведанной территории, боялась каждого шороха, боялась демонов, прятавшихся в тени.

- Савушка! - выдохнула Машка по слогам, извиваясь в умелых и опытных руках.

Савелий в ответ что-то простонал, неразборчивое, подозрительно похожее на не самую нормативную лексику. Но было откровенно плевать. Машка уже не была хозяйкой собственного тела. Она стонала, прикусывая кожу на плече Адмиралова.

- Маш, Машка, Машенька, - шептал Савелий, с тягучей мукой в голосе, в то время, как его пальцы откровенно хозяйничали в девичьем теле, подталкивая к зыбкой грани. - У меня нет с собой… Нет презерватива… Я как-то отвык от свиданий…

- Я убью тебя, Бармалеевич, - простонала Марианна, не имея больше сил сопротивляться ярким эмоциям и лавине страсти, которые спровоцировал Савва.

- Убей, Маш, - хрипло выдохнул Савелий. - Но после.

Машка, кажется, оглушила своим стоном собственного шефа. Но он был только рад такой контузии. Он лежал и покрывал короткими, лихорадочными поцелуями висок, скулу, щеку вредной девчонки, пытался хоть как-то успокоиться и уговорить себя не шевелиться.

- У тебя удобная кровать, Маш, - пробормотал Адмиралов. - Но моя больше.

- Хвастаешься? - хмыкнула Маша, плотно закрыв глаза.