Я не могу представить, чтобы кто-то из них…
– Мне нравилось, что он взял меня силой. Теперь я стала большой девочкой. Он был гораздо грубее некоторых мужчин, которые трахали других танцовщиц, когда я подглядывала за ними в театре. Так делают настоящие мужчины. Они подчиняют. Они сильные и берут свое, Дэймон.
Мать смотрит на меня, и тут я понимаю, что ее пальцы скользят по моим пижамным штанам."
"– И тебе пора начинать практиковаться.
Просунув руку мне в брюки, она берет меня и начинает гладить.
Извиваясь, я трясу головой и пытаюсь отстраниться.
– Ш-ш-ш, все в порядке, – воркует мать, целуя уголок моего рта и быстрее двигая рукой. – Чувствуешь, малыш? Он становится твердым. Это значит, что тебе нравится. Тебе нравится то, что делает мамочка.
Нет, не нравится. Она не должна так делать. Она не…
Оцепенев, я зажмуриваюсь. В нем пульсирует кровь, и он поднимается.
Нет, нет, нет, нет… Я не хочу этого. Мне хочется уйти. Я хочу уйти.
– Наслаждайся, малыш. Просто получай удовольствие. – Мать осыпает легкими поцелуями мой рот и лицо, продолжая меня гладить.
– Ты ведь сильный мужчина, а сильные мужчины получают столько женщин, сколько захотят, чтобы им было хорошо.
Я не хочу… Я не хочу…
Закрыв глаза, я испускаю стон. Нет, нет, нет…
Подхватив мыло с полки, я намыливаю грудь, живот, а потом член, чтобы очистить его. Насколько возможно.
В тот раз мать впервые так ко мне притронулась. Это был первый случай, вылившийся в годы грязи.
Горло сдавило от подступившей рвоты. Понурив плечи, я старался сжаться, стать как можно меньше.
Чувство давнишнее, но до боли знакомое. Из-за него я прятался в фонтане. В лабиринте. В душевых и шкафах. Ведь если меня никто не увидит, то и стыд мой не заметят.
«Ее больше нет, – сказал я себе. – Она больше ничего от меня не получит. Никто не получит».
Однако оглядываясь на минувшие годы, я понял, что это началось гораздо раньше той ночи. Мать принимала душ вместе со мной даже после того, как я подрос и уже мог купаться самостоятельно. Она мыла меня, вытирала, оставалась в комнате, пока я одевался или раздевался.
На протяжении месяцев она испробовала на мне все, на что были способны ее руки и рот, и в итоге, придя однажды ночью в мою комнату…
Раньше я хвастал, что в первый раз переспал с женщиной в двенадцать лет, упиваясь тем, как другие парни либо не верили мне, либо считали счастливчиком, из-за всех шлюх, которых отец держал в нашем доме. Но я всегда говорил правду.
Отец должен был знать о происходящем.
