Хотя, по его мнению, это сделало меня мужчиной.
К тому же его не назовешь противником насилия над детьми. Учитывая то, какой юной была моя мать при их первой встрече.
Ополоснувшись, я выключил воду, схватил полотенце и вытерся. Затем обернул его вокруг бедер, вышел из душа, направился к зеркалу и смахнул с него конденсат.
Я смотрел на свои глаза – чуть темнее, чем у нее, – и такие же черные волосы. Щетина уже покрыла челюсть, поэтому я взял свою опасную бритву и промыл под струей воды.
Что чувствовала Уинтер, когда думала обо мне? Была ли ее злость настолько всеобъемлющей, что заглушала все остальное?
Он попросил, чтобы она станцевала для него.
Отец попросил ее станцевать для него, как я попросил Уинтер.
Он наблюдал за матерью так же, как я наблюдал за Уинтер.
Означало ли это, что в школе я сделал с Уинтер то же, что мой отец сделал с матерью? Подготовил ее для себя?
Я заглянул в глаза своему отражению.
Всем известный, но позабытый секрет жизни состоял в том, что мы не одиноки. Люди считают себя уникальными.
Первопроходцами.
Никто не переживал то, что пережил я.
Никто другой не испытывал таких чувств.
Никто не знает, каково быть на моем месте.
С испытаниями, выпавшими на мою долю, еще никто не сталкивался, верно?
Все это самообман, ведь мы считаем себя особенными. Иначе обесценим привилегию на страдания, если узнаем, что наша жизнь не настолько уж незаурядна. Этот секрет я хранил в памяти и использовал, чтобы трезво смотреть на вещи и не утонуть в дерьме, переполнявшем мою голову, однако сейчас…
Сейчас мне бы хотелось его забыть.
Я хотел остаться один.
Не желал знать, что я похож на отца или он похож на меня. Что жизнь состоит из шаблонов, а история повторяет себя. Я не такой, как он. Уинтер не такая, как моя мать. И остальные понятия не имеют, через что мы прошли.
Наша ситуация особенная.
У нас все по-другому.
Она уникальная и только моя."
"Мы с Уинтер… одни во вселенной. Таких, как мы, больше нет.
В отличие от моей тринадцатилетней матери Уинтер полностью заслужила все, что ее ждало впереди.
Закончив бриться, я понял, что сомнения мне ничем не помогут. Поэтому я завершу задуманное. Мать была права в одном. Трудности я любил.
Я вошел в спальню и сразу же заметил Арион, сидевшую на кровати с еще одной девушкой. Но я не остановился, а подошел к столику за своими часами.
– Ты что-то приготовила мне, Арион? – Не глядя на женщин, я застегнул ремешок на запястье.
Ей не полагалось находиться здесь, и она об этом знала, черт побери.
