Ну же, ну же, ну же…
Испепеляя ее взглядом, я крепче сжимаю ее волосы и шею, прижимаю к стойке, заставляю запрокинуть голову…
Мать хватает ртом воздух, готовясь.
И я изо всех сил ударяю ее головой о зеркало. Стекло разбивается, она кричит:
– Дэймон!
Но я не могу остановиться.
Меня охватывает волна эйфории. Не знаю, почему мои щеки мокрые, но все мои мышцы напряжены, и я просто хочу, чтобы мать сдохла к чертям.
Рыча, я снова и снова бью ее головой о зеркало. Кровь заливает осколки. Я поднимаю обмякшее тело с окровавленным лицом и бью ее еще раз, отчего она падает на пол.
Мать кашляет и отплевывается. Слезы текут по моим щекам, но в этот момент я осознаю. Это больше никогда не повторится. Никогда. Я убью ее, если придется.
Заметив что-то краем глаза, я оглядываюсь через плечо и вижу Бэнкс, стоящую в дверном проеме с моими наушниками в руке.
Она переводит взгляд с моей матери, лежащей на полу, слабой и окровавленной, на меня. Глаза сестры полны страха."
"Я подбегаю к ней, хватаю ее за руку и выскакиваю из спальни.
Бэнкс не задает вопросов, пока я веду ее вниз по лестнице, через черный ход, во двор.
Бледный свет луны струится на садовый лабиринт. Мы ныряем в него, прекрасно зная дорогу, и сразу же находим фонтан. Забравшись внутрь, скрываемся за потоком воды, как я делал раньше тысячи раз. Лишь однажды со мной была другая девочка вместо моей сестры. Бэнкс не расспрашивает о случившемся, о том, что я буду делать. Она знает, здесь лучше не разговаривать.
Протянув руку к желобу верхней чаши, я достаю спрятанную там серебряную заколку с розовыми кристаллами и сжимаю ее в ладони. Мне вспоминаются слова Уинтер Эшби, сказанные когда-то давно в этом фонтане.
Твое тело может чувствовать лишь один вид боли в конкретный момент.
Она была права. Я на личном опыте выяснил, что так и есть.
Однако, вместо того чтобы заглушить одну боль другой, сегодня я узнал кое-что еще.
Причинять боль окружающим настолько же эффективно.
Моя мать сбежала после того, как я ее избил.
Час спустя, когда я вернулся в свою комнату с Бэнкс, матери там уже не было. Мы легли спать и оставили дверь открытой, потому что знали: оградиться от мира не получится, можно лишь отвечать на его злобу.
К утру мать покинула дом. Меня не интересовало, куда она уехала. Время шло, а отец не предпринимал попыток ее вернуть. С тех пор я не видел ее года два.
И при нашей следующей встрече я разобрался с этой проблемой раз и навсегда.
