О, как изменились времена и то, что вызывало у меня улыбку.
– Давай, прыгай на стойку, – сказал я ей.
Уинтер села, а я бросил свою спортивную сумку в раковину, достал оттуда гудки, деревянные палочки и скотч. Затем нырнул в одну из кабинок, отмерил длину палки от сиденья унитаза до кнопки гудка. Подошло идеально.
Отлично.
Вернувшись к раковине, я вложил Уинтер в руку баллончик с палочкой и показал, как их держать.
– Сожми вот так, – проинструктировал я. – Покрепче.
Она кивнула, и я принялся приматывать палку скотчем к кнопке.
Когда на нее кто-нибудь надавит, например сев на унитаз, раздастся оглушительный сигнал, который заставит всех, кто находится в здании, подавиться своим кофе.
– Значит, у тебя есть сестра? – поинтересовалась Уинтер, продолжив наш разговор."
"– Да. Я не единственный ребенок, – поправил я ее предположение о моей неспособности делиться.
– Сколько ей?
– Она на год младше меня.
Я отмотал скотч, подготовил один баллончик, затем взял второй, дал его девушке и проделал то же самое еще раз.
– А тебе сколько?
– Я старше тебя.
Она засмеялась.
– Тебе ведь не шестьдесят лет, да?
Шестьдесят? Разве я был похож на шестидесятилетнего, когда ты меня трогала?
Я остановился и навис над ней.
– Я достаточно взрослый, чтобы голосовать, но недостаточно взрослый, чтобы самому покупать алкоголь. Однако я все равно могу купить его. Если ты захочешь.
Девушка лишь улыбнулась и закрыла тему.
Удивительно, как она до сих пор не догадалась, но я всегда предусмотрительно снимал четки и принимал душ, прежде чем прийти к ней.
Думал, будет тяжело отказаться от курения, чтобы не выдать себя запахом, только, находясь рядом с Уинтер, я не хотел курить.
И я ни разу не надевал свою маску, иначе Уинтер узнала бы во мне одного из Всадников.
А если признаюсь ей, что мне девятнадцать, она поймет, в каком году я окончил школу. По сути, я следил и пугал ее так же, как Дэймон в кладовой и кафетерии. Это вынудило бы девушку посмотреть фактам в лицо и разгадать загадку.
Пока же… мне нравилось то, что я нравился ей.
Я не старался затащить Уинтер в постель. Не пытался доказать, каким стойким был. Не злился. Меня не тяготила и не утомляла моя гребаная жизнь. Единственное место, где я хотел находиться, – рядом с ней.
Для нее все было в новинку. Она помогала мне сбежать от реальности. Я вновь мог чувствовать все, словно впервые, через ее слова, реакции и мимику.
Было трудно держаться в стороне, хотя я знал, что должен.
