Наблюдая за тем, как Уинтер кружилась, наклонялась, приседала, становилась на носочки и напрягала мышцы ног, я следовал за ней вдоль бортика фонтана.
Что случится, когда она повзрослеет? Кому она достанется? Куда переедет? Насколько все изменится?
Я был уверен только в одном: что буду всеми силами бороться за то, чтобы сохранить Уинтер такой. Невинной, чистой. Танцующей в фонтанах.
Она пошатнулась и вдруг протянула руку ко мне. Подойдя ближе, я поймал ее, не дав упасть.
Уинтер засмеялась, положив ладони мне на плечи.
– Усердно репетируешь? – Приподняв ступню девушки, я обнаружил синяки и покраснения от врезавшихся в кожу ногтей.
– Всегда, – ответила она.
Так выглядели ноги танцоров.
– Больно?
Уинтер пожала плечами.
– Я к этому привыкла.
В следующую секунду она обхватила мою шею и прыгнула на меня, заставив обвить руками ее талию. Девушка улыбнулась. Отказываясь ее отпускать, я просто стоял на месте.
В груди болезненно заныло, ощущения нахлынули одновременно. Ее запах, волосы, тело… Весь воздух покинул мои легкие.
Не знаю почему, но мне было чертовски приятно. Стиснув Уинтер в стальных объятиях, я почти чувствовал облегчение от того, что впервые за долгое время кого-то обнимал. Когда это случалось в последний раз? Я никого не обнимал, черт побери, за исключением тех моментов, когда Бэнкс приходилось меня успокаивать. Но то были не объятия – я скорее цеплялся за кого-то, чем… проявлял искреннюю привязанность.
Я не слабак и не нуждался в этом дерьме.
Но, боже, с ней было так приятно.
– Ты танцуешь? – произнесла Уинтер мне на ухо.
– Нет.
– Сейчас ты танцуешь, – подметила она.
Осознав, что медленно кружусь, я остановился.
– Думаю, этот танец нравится мне даже больше балета.
Уголки моих губ приподнялись в улыбке. Если бы только Кинкейд сейчас меня видел…
Вдруг я заметил, как с противоположного конца пруда приближались люди и смотрели на нас.
– Нам нужно уходить отсюда, – сказал я.
Нельзя, чтобы кто-нибудь увидел Уинтер со мной.
Мы вернулись к машине.
Зная, что ее отец в любой момент мог позвонить в полицейский участок, если уже не позвонил, я помчал к дому девушки. Наверное, ей полагалось вернуться часа два назад.
– Наверное, ты очень зол, – сказала Уинтер, когда я сбавил скорость перед их особняком.
Выключив фары, я медленно въехал на подъездную дорожку через открытые ворота, обогнул гребаный уродливый фонтан и остановился перед крыльцом. Нажав на тормоз, я снова переключился на первую передачу.
