– Убери от меня свои руки, – процедил я сквозь зубы, глубже окунаясь в свое сознание, где существовали только движения и никаких мыслей. – Если захочу, чтобы ко мне притронулись, сам скажу тебе. Поняла?
Открыв глаза, она выглядела немного озадаченно. Но мне было плевать. Я ее не любил. Это не любовь.
– Папина маленькая девочка, – повторил я снова. В груди все сдавило тисками. – Папочкина шлюшка, которая трахается с незнакомыми парнями, пока ее родители спят, да?
Боль отразилась на ее лице. Уинтер замерла, ее тело одеревенело.
– Хочешь трахаться? – Я прикусил ее грудь, с силой присосался, лишь бы не ощущать накатившую тошноту. – Раздвинь ноги и дай мне свою киску.
Она резко вздохнула, сдерживая рвавшиеся наружу рыдания; ее глаза наполнились слезами.
– По… пожалуйста, – запинаясь, попросила расстроенная Уинтер. – Пожалуйста, не говори так больше.
Замерев, я уткнулся головой ей в грудь. От обиды в ее голосе желчь подступила к горлу.
Я не мог так поступить.
Она заслуживала лучшего.
Даже если всего на один раз, я был способен все сделать правильно.
Происходящее могло значить больше. Только с Уинтер."
"– Ты можешь быть нежным? – спросила она гнусавым из-за слез тоном.
По-прежнему не глядя на девушку, я покачал головой.
– Я не умею быть нежным. Но, боже, детка, ты разрываешь меня на части.
Уинтер погладила пальцами мои волосы.
– Если я сделаю этот момент не таким особенным, то причиню тебе меньше боли, – пояснил я, прекрасно понимая, что она понятия не имела, о чем именно я говорил.
Но девушка сказала лишь:
– Ты пообещал сделать мне больно. Не останавливайся сейчас.
– Я боюсь… – Внезапно стало трудно дышать. – Я боюсь исп…
– Ты меня не замараешь, – выпалила Уинтер, вспомнив мои слова, произнесенные в машине, и сообразив, что я пытался сказать. – Я не грязная. Тебя нет. И меня нет. Есть мы. Только мы.
Это все, что мне нужно было услышать. Я отнес ее к мраморной скамье, уложил, опустился на нее сверху и крепко поцеловал. Она раздвинула и приподняла ноги, согнула колени, позволив мне пристроиться ближе.
Ее тело было таким горячим, что я застонал. Мой член пульсировал и изнывал от желания оказаться внутри ее упругого тела.
Глядя на лицо Уинтер, я навис над ней, провел рукой по нежной шее, гладкой коже округлых грудей, напряженным соскам, подтянутому животу, бедрам и заднице. Направив себя, я увидел, как ее тело содрогалось от тяжелых вздохов, и начал входить в нее. Вскрикнув, девушка оцепенела.
