– Майкл! – отчитала его Рика, когда он ее унес, со всей очевидностью продемонстрировав свои намерения.
Остальные замерли на местах на пару секунд; их молчания хватило, чтобы убить веселье, которое я ощущал всего минуту назад.
Подхватив рюкзак со своей маской, я посмотрел на Уилла.
– Если она не вернется домой до двух, – я указал на Уинтер, – ее заберет моя охрана. Не испытывай мое терпение.
Я прошел мимо, отчетливо осознавая, что вскоре опять ее захочу. Мелькнула мысль утащить Уинтер домой прямо сейчас, но я не поддался соблазну.
Не хотелось показывать ей, как страстно я ее жаждал. Секс не войдет в привычку. Это всего лишь ход в игре, и мне нужно придумать следующий.
* * *Позже ночью я внезапно проснулся. Острая боль пронзила тело в двух местах: на шее, около гортани, и сбоку, между ребрами. Втянув воздух сквозь зубы, я почувствовал саднящие порезы.
– Из-за чего ты так на меня злишься? – послышался тихий голос Уинтер.
Я поднял глаза, наконец-то осознав, что она оседлала меня в постели и приставила два лезвия к коже.
Кухонные ножи?
Мои руки лежали вдоль туловища; я растопырил пальцы. Нестерпимо тянуло схватить ее и сбросить с себя – знал, что успею, прежде чем девушка нанесет удар, но…
Я был озабочен поиском собственного следующего хода, вместо того, чтобы предвидеть ее ход.
Оставаясь неподвижным, я ощущал мягкость прохладных простыней. В комнате было тихо и темно.
– Из-за чего ты так на меня злишься? – опять повторила она тем же спокойным тоном.
– Из-за трех лет.
Три года в тюрьме за то, чего она сама хотела.
– Но все началось раньше, – возразила Уинтер. – Ты меня терроризировал в старшей школе. Почему? Что я такого сделала?"
"Я не терроризировал ее. Никогда не обижал. Просто хотел того, чего хотел.
Острия ножей давили слишком сильно. Мое дыхание дрогнуло.
– Ведь я была ребенком, – сказала она с болью в голосе. – Думала, что влюбилась. Я была наивным, глупым ребенком. Ты знаешь, каково это – думать, будто человек тебя любит, а потом узнать, что ты – просто пушечное мясо?
Сжав простынь в кулаках, я заглушил собственные воспоминания, которые пытались всплыть на поверхность.
– Да, – ответил я шепотом.
Да, знал.
Я знал, каково это, когда с твоим телом делают ужасные вещи, наблюдать, как оно предает тебя, заставляет считать себя плохим, раз тебе нравится то, что не должно нравиться.
Вскинув руки, я ухватился за ее бедра и приподнял голову. Лезвие грозило проткнуть мою плоть.
– И я убил ее за это. Так что валяй.
Уинтер тяжело дышала.
