Раньше я думала, будто мне это тоже нравилось.
Миновали секунды. Он не отпускал, а мое сердце громыхало в груди. Мы словно вернулись на мгновение в юность.
В те времена, когда мне нравились игры, в которые Дэймон играл со мной. Прежде чем я поняла, что была игрушкой.
Ужас и страх. А еще восторг и то, как я чувствовала себя в безопасности в его объятиях. На свете не было человека, которого я бы ненавидела сильнее Дэймона, и в то же время любила все, что ощущала с ним, больше, чем с кем-либо другим.
Я была такой идиоткой.
Его пальцы сдвинулись вниз и начали нежно поглаживать мою шею. Сейчас он дышал тяжело и надрывно.
– Уинтер…
Мой клитор отозвался пульсацией, и я сорвалась, тихо заплакав. Мои щеки пылали от стыда.
Черт, что он со мной сделал?
Дэймон поднял меня и убрал волосы за плечо. Его голос вдруг стал нормальным.
– Хорошая девочка. Конечно, ты можешь забрать свою собаку. Думаешь, я монстр какой-то?
Я отпрянула от его рук.
– Вряд ли это имеет какое-то значение.
Ты уже разрушил мою жизнь. Давным-давно.
– В домике на дереве, когда тебе было восемь, – закончил он мысль за меня. – Я помню ту вечеринку. Правда, забавно. Это все, что ты помнишь, да?
– О чем ты?
– Фонтан, – отметил парень. – Помнишь, что произошло в фонтане перед тем, как мы ушли в домик на дереве?
В фонтане? Анализируя свои спутанные воспоминания, я не нашла ничего необычного. Мне было восемь, поэтому я не могла четко помнить каждую деталь спустя столько лет.
Лишь то, что Дэймон поранился и я пыталась помочь. Но, кажется, события, развернувшиеся после фонтана, были важнее.
– Ничего не произошло, – ответила я.
Не позволю ему обернуть то происшествие против меня. Я была добра к нему.
Никакие мои слова или действия в тот день не заслужили того, что случилось потом. То, что он сделал в старших классах, я тоже ничем не заслужила.
Хотя отчасти мне стало любопытно, на что намекал Дэймон. Я думала, он пояснит, но парень промолчал, оставив меня в неведении.
Дэймон вздохнул.
– Я сам над собой не властен, Уинтер. Выбора нет. Мы такие, какие есть, и делаем то, что должны делать. Такова природа. Подобно шахматным фигурам, я сыграю свою роль, потому что не могу сопротивляться. Я не могу стать тем, кем не являюсь.
Я нахмурилась. Его слова прозвучали непоколебимо. Будто моя судьба предрешена.
– Надеюсь, ты не разочаруешь, – закончил он.
