Курсант. На Берлин

За такое, если он попытается что-то сделать, сам же будет идиотом выглядеть. К тому же, в драку оказались вовлечены два немаленьких чина из Генштаба. Господа отдыхали, никого не трогали. А тут сам начальник сыскной полиции ввалился. В общем, в подобной ситуации сложно доказать, кто прав, а кто виноват. Тем более при каждом случае военные сыскную полицию норовят укусить побольнее, а она — их. Думаю, завтра жалобу выкатят о покушении на жизнь, честь и достоинство. Черт с ним, с Эско. Я от души господину Риекки лицо попортил и это хорошо.

Куусари уставился на меня с любопытством. Мы уже шли по улице к месту, где предположительно я встречусь с членами РОВС. Вернее, с одним членом. Из-за этого финн был вынужден на ходу постоянно поворачиваться лицом в мою сторону. Он несколько раз не заметил булыжники под ногой и чуть не полетел носом. Я вовремя успел подхватить его под руку. Куусари, наверное, хотел видеть реакцию на его слова и вопросы, потому и таращился столь пристально.

— Видите ли, не сказал вам всей правды. Вернее, не успел сказать. Буквально вчера я перешел советско-финскую границу. Я — перебежчик. Некоторое время служил в НКВД, но потом понял, что не могу предавать себя. Столкнулся с моментами и ситуациями, которые идут вразрез с моими убеждениями. И еще кое-что узнал о своем прошлом. Некрасивую правду. Так скажем. Естественно, раз уж я смог сбежать из Союза, а это, поверьте, было совсем не просто, в первую очередь подумал о соотечественниках.

Я резко остановился, ухватил полковника за плечо, развернул его к себе, а потом крепко сжал широкую ладонь Куусари. Смотрел при этом финну прямо в глаза. Выразительно смотрел, с чувством.

— Вы верите мне⁈ Скажите, как дворянин дворянину. Я чувствую, в ваших жилах течет благородная кровь!

— О-о-о-о-о… — Куусари кивнул и в ответ рьяно затряс мою руку.

Насчет «дворянина» он, конечно, смутился. Видимо, я ему польстил. Впрочем, почему же «видимо». Я ему охренительно польстил.

Дворянского в Куусари не было и рядом. Наоборот, он отличался какой-то деревенской простотой закостенелого вояки. Не знаю, как долго финн в отставке, однако это тот случай, когда крайне уместно пожизненное определение «солдафон». В то же время, было в Куусари что-то слишком хорошее. Такое… Излишне хорошее.