Курсант. На Берлин

— Вообще-то, господин Риекки, судя по внешнему виду, шлялись вы. — Я обернулся и многозначительно окинул начальника сыскной полиции взглядом. — Заметьте, из нас двоих не спится вам. Я, между прочим, вообще в постели.

Дверь в номер оставалось приоткрыта и в щель было заметно, как в коридоре топчется Олав вместе с парочкой парней в форме. Вид у администратора был удручённый. Похоже, досталось ему нехило от начальника сыскной полиции.

Следующие полчаса прошли у нас в преперательствах. Риекки требовал рассказать ему, где я провёл время.

Я требовал, чтоб от меня отчипились и дали выспаться. В какой-то момент стало понятно, Эско сейчас взорвется. У него начали трястись губы. Но не от расстройства и не от тоски-печали. Риекки еле сдерживал рвущуюся наружу злость.

— Я знаю, ты был в салоне мадам Жульет! Куда делся потом⁈ — Громко, пуская слюну сквозь сцепленные зубы, зашипел Эско. — И почему⁈ Почему вдруг оказалось, что мне необходимо оплатить дополнительные траты⁈

— Ну что вы пристали, не пойму. Я — молодой мужчина, между прочим.

Попросил у Олава одежду. Вы же бросили здесь в том тряпье, в котором я провел несколько дней.

Я встал с кровати, на которой сидел, и прошлепал в гостиную. Риекки, еле сдерживая желание придушить меня, двинулся следом.

— Потом да… Отправился в этот салон. Зашел, мне не понравилось. Еще какие-то мужчины там устроили заварушку. — Я взял графин с водой, налил себе в стакан живительной влаги, выпил, попутно продолжая рассказ. — Еще говоря, будто финны спокойные и рассудительные.

Такая драка была, позавидуешь. Я отправился прогуляться. Все. Потом вернулся в номер.

— Тебя тут не было! — Рявкнул Эско.

— Ну здравствуйте, приехали. — Я развел руки в стороны, намекая начальнику полиции, что вообще-то стою перед ним. — А это кто? Приведение? Если вы имеете в виду, что меня не заметил Олав, то он просто спал бессовестным образом. Знаете, на вашем месте я бы не имел с ним дел. Ненадёжный товарищ.

— Почему мои люди не видели твоего ухода?

— Еще лучше… Теперь вы обвиняете меня в непрофессионализме ваших сотрудников.

Господин Риекии, это уже слишком.

В общем, с горем пополам, накал нашей беседы пошел на спад. Правда, лишь по той причине, что я перестал кочевряжиться. Ну и пожалуй потому, что начальник сыскной полиции еще сильнее уверовал в мою значимость с одной стороны и глупость с другой.

Вернее, мы пришли к этому в процессе диалога. Естественно, на фактор значимости давил я. А вот насчет глупости, это уже сам Риекки додумал.