Курсант (СИ)

А сегодня утром наш род потерял дар речи еще раз, узнав, что за уничтожение диверсионной группы, пробравшейся в подземные коммуникации Летнего дворца, вас представили к ордену Мужества второй степени… ибо ордена Мужества третьей и четвертой степеней у вас уже есть!

«Ах, вот с какого намеренного слива информации все началось…» — подумал я, пожал плечами, чтобы не говорить ни «да», ни «нет», заставил себя принять один общий подарок от пяти родов — оплаченный сертификат на приобретение лимузина «Престиж» топовой комплектации — поблагодарил за подарок и предложил перебраться за стол.

Следующие часа полтора тихо дурел от скуки и желания послать парней, набивавшихся в друзья, куда подальше, мысленно убеждал себя потерпеть еще немного, чтобы дождаться «кульминации», обещанной государем, и создавал возможности. Вот одна из них и «выстрелила». Аж в первом часу ночи — когда я отошел к балюстраде на краю крыши и «залюбовался ночной столицей», возле меня нарисовался княжич Васильчиков и еле прошептал:

— Лютобор Игоревич, наш род подготовил для вас еще один подарок — информацию о виновнике и мотивах зверского убийства ваших родителей!

Ярослав Георгиевич не знал, чем меня собрались «покупать», поэтому я удивился, что называется, без дураков:

— Да! — уверенно кивнул Константин.

— Вашу матушку целенаправленно спаивали на протяжении пяти лет. Руками вашего соседа Игната Спесивцева. А последние два года создавали «коридор возможностей», который должен был гарантированно привести вас в школу-интернат рода Зыбиных и заставить поверить в великодушие Александра Всеволодовича!

— Вы ведь понимаете, что если это утверждение окажется ложью, то я вызову на дуэль и убью вас, заставившего меня засомневаться в благородстве названой сестры и ее родичей, а Зыбины и Волконские уничтожат всех, кто фабриковал «доказательства»?

Упоминание Волконских княжичу не понравилось.

Тем не менее, он пожал плечами и вложил инфокристалл в мой нагрудный карман:

…Одноклассники разъехались по домам в районе часа ночи, изображая радость от проведенного вечера, хотя, по утверждению Ики, испытывали диаметрально противоположные чувства.

Засекин и Ермолаев пребывали в нешуточном раздражении из-за того, что не смогли пробудить во мне интерес к сближению; Крашенинников чувствовал себя уязвленным равнодушием Наоки; Васильчиков никак не мог выбросить из головы мое обещание вызвать его на дуэль и убить, а Калитина задыхалась от ненависти к тем, кто заставил ее приехать ко мне в этой компании.