Курсант (СИ)

Увы, без толку — те, кто выкладывал эти статьи в Сеть, не знали, что Император сменил внешность, поэтому описывали судьбы «более значимых» представителей правящего рода, министров, глав самых влиятельных аристократических родов и так далее. Вот я и заторопился — пролетел последний отрезок пути в режиме «педаль до полика», с огромным трудом перетерпел проверку на КПП автодрома, заложил небольшую петлю и, увидев, что вертушки Волконских никуда не делись, набрал матушку.

— Приве-ет, пле-емяш! — как-то уж очень бодро воскликнула она.

Но я обратил внимание не на бодрость голоса, а на протяжное «е». И мгновенно подобрался, так как знал, что такое «нарушение дикции» появляется только в приличном подпитии. А «родная тетушка», словно издеваясь, продолжила в том же духе: — Загуляли вы не-е слабо. Впроче-ем, мы тоже отдыхае-ем. Так что ругаться, наверное-е, не-е буде-ем. Само собой, е-если вы не-е стане-ете-е мозолить нам глаза и отправите-есь баиньки.

— Отправимся. Наверное… — в ее же стиле ответил я, сжал зубы, когда она оборвала связь, несколько секунд воевал с яростью, ударившей в голову, а потом заметил мигающий «конвертик», торопливо вывел его на экран МДР, прочитал сообщение Раисы Александровны и разозлился еще сильнее:

Если бы не слово «допрыгаются», выделенное жирным шрифтом, и не обещание послать престарелых ловеласов по известному адресу, я бы вышел из себя и натворил дел.

А так заставил себя успокоиться, доехал до въезда в нужный бокс, припарковался, выбрался из салона, пожелал остальному народу добрых снов и отправился общаться с «мальчиком».

Общение, можно сказать, не получилось — Конвойный, дежуривший в лифтовом холле, коротко кивнул в знак приветствия, прислал мне какой-то файл и снова изобразил статую. Я ответил точно таким же кивком, ткнул в иконку и двинулся по маршруту, мгновенно появившемуся на мини-карте. А через несколько минут, «пережив» аж четыре инструментальные проверки, ввалился в комнату отдыха большой сауны и наткнулся взглядом на Яромира Ярославовича, замершего в противоположном дверном проеме.

— Где раздевалка, знаете. И до парилки как-нибудь доберетесь! — весело заявил он, развернулся на месте и исчез.

Я представил, как подобному «распоряжению» обрадовался бы любой «нормальный» аристократ, мысленно вздохнул и поплелся переодеваться. Переступив через порог мужской раздевалки, почти не удивился, увидев на полках единственного открытого шкафчика банные полотенца, новенькие плавки и резиновые шлепки нужных размеров.