Курсант (СИ)

Тут я поднял руку, дождался разрешающего кивка государя и задал сразу два вопроса:

— Скажите, пожалуйста, а откуда могли взяться «совершенно реальные» фотографии документов, видеозаписи и записи разговоров, и как посторонний менталист смог прописать программы в сознания двух первых лиц не самого последнего княжеского рода в стране с учетом того, что последние наверняка не снимают соответствующие артефакты?

Ярослав Георгиевич заявил, что «легенду» о моей жизни до появления в Рязани создали Наиля Каримовна и ее подчиненные, а потом презрительно поморщился:

— А программу, как нам кажется, прописали в одном хитром столичном борделе для самых влиятельных аристократов, до недавнего времени успешно маскировавшемся под обычный салон!

Тут я сделал стойку:

— Если в этом борделе в принципе прописываются программы, то не только в Васильчиковых, верно?

Государь утвердительно кивнул и поделился еще толикой информации не для распространения — сообщил, что всех посетителей этого «салона» уже взяли под пристальный контроль и «ведут».

Вдаваться в подробности, конечно же, не стал. Но мне хватило и этого — я заранее посочувствовал не только клиентам, но и организаторам процесса. А еще обдумал целесообразность использования нашей команды при их захвате и пришел к выводу, что шансы «познакомиться» с некоторыми личностями «накоротке», в принципе, есть. Вот и представлял процесс до тех пор, пока Волконские, успевшие как следует разогреться, не рванули окунаться в купель.

В этот момент я, каюсь, полюбовался тренированной задницей Наили Каримовны и пришел к выводу, что эта часть тела у Земляничек и Лаванд все-таки чуть-чуть великовата. Услышав довольный женский визг, понял, что вода в купели холодновата. А где-то через минуту увидел личного аналитика Императора спереди, наткнулся взглядом на отвердевшие сосочки, усиленно пытавшиеся проткнуть ткань купальника, и отрешенно порадовался тому, что давно привык к изобилию форм и… достаточно регулярно отрываюсь с Валей.

Следующие три захода в парилку и полчаса «неги» в комнате отдыха, в основном, слушал и анализировал монологи Волконских, представлял те или иные боевые задачи и изредка задавал уточняющие вопросы. Тем не менее, нашел время и для проявления любопытства — за пару минут до завершения «отдыха» поинтересовался судьбой Кайзера.