Курсант (СИ)

Так что на третьей я встал с кровати, выпрямился, подошел к зеркалу, с интересом оглядел свое отражение, развернулся на месте, засунул правую руку в карман,

уставился на «авторизованных целительниц» и притворно нахмурился:

— Признавайтесь, на образах из чьих любимых грез создавался этот здоровячок, которого надо сушить и сушить?

Почувствовав, что я нисколько не расстроен, Незаменимая «виновато» развела руками:

— Видимо, из Катиных, мой господин — в моих безраздельно царствуете вы!

Менталистка повиновалась, так что через несколько секунд я спокойно вернулся к кровати, сел и начал задавать по-настоящему важные вопросы:

— Кто-нибудь из наших или парфинцев погиб?

Матушка, гордо сверкнув глазами, отрицательно помотала головой:

— Раненых на ноги поставили?

— Конечно! Самого тяжелого — еще четырнадцатого июня!

— Четвертое июля, четыре двадцать шесть утра…

Тут я почувствовал, что начал как-то уж очень жестковато, и решил чуть сгладить произведенный эффект:

— Та-а-ак, а где моя алхимия?!

— В твоей тушке! — ухмыльнулась «прабабка»: — Внутривенное питание, катетеры и тому подобную дрянь мы сняли в четыре с минутами, а за твоим режимом теперь следят аж Два Цербера в юбках!

— За это Церберам отдельное спасибо.

А что с войной? В смысле, уже закончилась?

Я посмотрел на младшего «Цербера» и невольно залюбовался лицом о чем-то задумавшейся девушки.

А потом заговорила Суккуба, и мне пришлось вдумываться в факты. А они обрадовали — как оказалось, САШ капитулировала семнадцатого июня, а последний отряд вроде как партизан, бесчинствовавший на территории Конголезского королевства, уничтожили только первого июля.

Потом начала рассказывать о том, что за время моего «беспамятства» команда работала, не покладая рук, затем описала боевую задачу для первой операции после Бухареста, но я прервал этот монолог и виновато улыбнулся:

— Рай, записи всех операций я просмотрю как-нибудь потом. А пока меня интересует общий прогресс членов команды в сжатом виде.

— Деловой… — фыркнула она, но навстречу, конечно же, пошла.

И сходу начала удивлять: — Твоя любимая целительница уже мастер третьей ступени: первую взяла в Бухаресте, а две следующие — во время твоего лечения…

— Создала семь высших заклинаний, три из которых оказались намного эффективнее моих! — дополнила ее слова «прабабка» и очень уважительно посмотрела на тезку.

— … твоя вторая любимая целительница тоже вовсю «продавливала» первостихии, так что поднялась на те же три ступени и является подмастерьем-«пятерочкой».