Курсант (СИ)

— В середине июня прирост эффективности…

— … составлял процента три-четыре…

— … а к началу июля поднялся до семи-восьми!

— Ого! — восхитился я и «уколол». Обеих: — Здорово. Но такой «резонанс» и ревность лежат в разных плоскостях бытия!

…Последние несколько минут поездки приободрившиеся целительницы рассказывали мне об алгоритмах работы созданных ими заклинаний и конечно же, объясняли разницу между ними и их «стандартными» аналогами. Ну, а я не только представлял все, что мне описывали, но и пропускал новое знание через «фильтры» проснувшейся паранойи.

Слава богу, в этот раз она ни к чему не прицепилась, поэтому в какой-то момент я предложил Цербершам продать Волконским схемы всех девяти плетений.

Ответ Незаменимой приятно порадовал. Как вложенным порывом души, так и использованным местоимением:

— Так и сделаем! — решил я, заметил знак, предупреждающий о въезде в зону инструментального контроля КПП Летнего дворца, и на всякий случай дал команду вырубить «глушилку».

Потом сдуру включил новенький комм и потерял дар речи от вала уведомлений о пропущенных звонках, полученных, но не прочитанных сообщениях и неоткрытых вложениях.

Разбираться во всем этом добре, естественно, не стал — решил, что свои, при желании, наберут Вале или Кате, а у остальных мое появление на связи вызовет нездоровый энтузиазм.

Вот и вырубил устройство к чертовой матери. А через полминуты заметил перед воротами контрольно-пропускного пункта знакомую фигуру, озадаченно хмыкнул и, приняв вправо, плавно остановил машину возле Сергея Геннадьевича, прогуливавшегося вдоль мощной кованой ограды.

Стекло передней пассажирской двери опустил заранее, так что поймал взгляд личного помощника государя и… запоздало сообразил, что в этом облике Рахманинов меня еще не видел! Но мои опасения пропали втуне — он радостно заулыбался, как-то уж очень эмоционально поздоровался и уверенно обратился ко мне по имени-отчеству:

— Лютобор Игоревич, ваша новая внешность пока не бьется с прежней айдишкой, поэтому я послужу вам пропуском-«вездеходом»!

— А с чего вы взяли, что перед вами именно Лютобор Игоревич, а не кто-нибудь еще? — полюбопытствовал я.