Курсант (СИ)

Сергей Геннадьевич насмешливо фыркнул:

Я покосился на личико «верной тени», приятно порадовался тому, что Незаменимая никак не отреагировала на не особо завуалированную лесть, и снова поймал взгляд Рахманинова:

— Эх, как же я вам завидую… — притворно вздохнул придворный, поймал взгляд Гриневой, «покаянно» извинился за «непростительную ошибку», но «все-таки» получил прощение и попросил разрешения прокатиться на нашем «тюнинговом монстре».

Прекрасно понимая, что пропуском-«вездеходом» станет лицо Сергея Геннадьевича, Незаменимая уступила ему переднее сидение и перебралась к Кате.

А он, запрыгнув на освободившееся место, оглядел интерьер салона, восхищенно поцокал языком, задал несколько вопросов о ТТХ внедорожника, и заявил, что с его навыками вождения гонять на таком готов только в качестве пассажира. Чуть позже, то есть, уже после того, как помог нам «прорваться» на охраняемую территорию, признался, что мечтает как-нибудь наведаться к нам на автодром и пройти хотя бы базовый курс контраварийной подготовки.

Однако приглашение заглянуть в Мякинино в ближайшие выходные нехотя отклонил:

— К сожалению, свободного времени у меня физически нет. Более того, оно не появится как минимум до середины осени — увы, война закончилась только на полях сражений, а боевые действия в международных отношениях в самом разгаре!

— Что ж, значит, заедете тогда, когда закончатся и они — мое приглашение бессрочное… — сочувственно улыбнувшись, сказал я и, следуя его указаниям, заехал в створ въезда в подземный гараж…

…Шарахаться по Летнему дворцу мне не понравилось — все встречные и поперечные, за исключением, разве что, сотрудников Конвоя, смотрели на нас, как на личных врагов, и, судя по взглядам, усиленно искали, к чему бы прицепиться.

Присутствие рядом с нами живого пропуска-«вездехода» только усиливало их недовольство. Ведь Рахманинов сопровождал не их, а нас. Мало того, вел себя так, как будто знал нас сто лет и находился как минимум в приятельских отношениях!

Да, я понимал, что эти самые «встречные и поперечные» не могут не включить в какие-то внутренние расклады появление «непонятных знакомых» у одной из самых влиятельных фигур высшего света, но потихоньку наливался злостью.

В приемной государя, в которую мы вошли без двух минут час, это чувство достигло пика, ибо толпа аристократов, дожидавшаяся высочайшей аудиенции, встретила нас о-о-очень недовольными взглядами.