Курсант (СИ)

Вот я и уперся — заявил, что ничего не планировал и никем не руководил, следовательно, не могу принять эту награду. Волконский с этим согласился… перед тем, как высказать свое мнение:

Я мысленно застонал и… спровоцировал Мирославу Михайловну, как обычно, пасшуюся в наших эмоциях:

— Шаховы, слушать вас — одно удовольствие! Если среднестатистический награждаемый, получив какой-нибудь орден, начинает испытывать чувства, которые можно описать фразой «Ну все, теперь они у меня попляшут!», то вся ваша шайка-лейка, включая моего внука, мысленно хватается за голову: «О, черт! Ну, и как им теперь объяснить, что я этого не заслужил?!» А еще мне до безумия нравится ваша реакция на награждение других: вместо того, чтобы задыхаться от зависти, вы искренне радуетесь.

Впрочем, даже в этой бочке меда есть ложка дегтя. Вернее, две: Валентина Петровна и Екатерина Яновна предпочли бы провести это время, общаясь с вами. Или тренируясь. Или гоняя по автодрому. Ибо уже нашли свое место в жизни, по-настоящему счастливы и не хотят отвлекаться на «всякую ерунду»!

Я был уверен, что Церберши покраснеют.

Или, хотя бы, опустят взгляд. Ан нет — Незаменимая пожала плечами и спокойно признала, что так оно и есть, а ее подружка ограничилась подтверждающим кивком!!!

— Лютобор Игоревич, вы свели с ума очередную талантливую подданную моего батюшки! — пошутил цесаревич. Пришлось отшучиваться:

— Да, так и есть. Поэтому готов компенсировать эту потерю чрезвычайно интересными целительскими навыками…

Я догадывался, что этот вопрос будет поднят в любом случае, так что хорошенечко подготовился к ответу.

Но государь обратился к Вале, и она не разочаровала:

— Насколько мы поняли, для этого нужно всего ничего: десяток-полтора клинических смертей «пациента», искреннее желание целителя вытянуть его любой ценой, абсолютная уверенность в том, что так и будет, и серьезный опыт в «продавливании» первостихий. Но это неточно, ведь Аямэ и Инну, вкладывавших в исцеление Лютобора Игоревича всю душу без остатка, его энергетика не приняла.

— Ну да, мы тоже обратили на это внимание… — расстроенно вздохнула Императрица-Мать, а ее внук философски пожал плечами:

С этим утверждением было трудно не согласиться, и я утвердительно кивнул. Потом полюбовался младшей Цербершей, державшейся на удивление уверенно, воспользовался представившейся ситуацией и сообщил Ярославу Георгиевичу, что готов выполнить давнее обещание, то есть, «поделиться» своими сопротивлениями с его телохранителями.