Курсант (СИ)

А когда девушка переступила через порог, собственноручно вернул на место массивную створку, заблокировал замок и переместился к стене, перед которой стояли Архимаги.

Стрешнев, явно настраивавшийся на совсем другой расклад, ощутимо напрягся, начал, было, высказывать мне свое «фи», но Валентина Алексеевна прервала его монолог на первом же слове:

— Яш, не бузи: Лют ничего не делает просто так!

— Да, но Вощинин — ма— …

— А она — монстрик, кушающий таких мастеров на завтрак, обед и ужин! В общем, спускай его с поводка…

Спустил.

Сразу после того, как целительница отключила голограмму, прятавшую поляризованное стекло. И прикипел взглядом к фигуре маньяка, стряхнувшего с себя навеянное оцепенение и уставившегося на японочку, как удав на мышонка. Только «мышонок» не испугался — бесстрастно достал из ножен за воротником тычковый нож, деловито зажал между пальцами левой руки, покрутил головой и… сорвался с места через долю секунды после того, как Водяной окутался защитой.

Убийца взвыл от боли, рванулся к ней и… я чуть не ослеп.

От ярчайшей вспышки, ударившей по глазам.

— Что это было?! — ошалело воскликнул менталист. — Световая граната?!

— А девочка-то терпеливая… — внезапно выдал Яков Иванович. — Вон, оба кулака ободраны до мяса, а ей хоть бы хны!

— Он будет держать защиту до последнего! — предсказал менталист. — Ибо тоже не дурак и понимает, что без него он — труп!

— Обалдеть: ученик-«пятерочка» пользуется заклинанием подмастерьев от пятой ступени и выше!!! — потрясенно выдохнул Стрешнев.

— Теперь-то ты понимаешь, для чего ИМ такие тренировки? — хохотнула Валентина Алексеевна и недоуменно уставилась на меня, так как заметила, что «Онна-бугэйся» скинула защиту, забыла про Вощинина и направилась к двери: — Она что, решила его не добивать?

— Видимо… — ответил я, встретил девушку на пороге, осторожно обнял, чтобы ненароком не зацепить израненные руки, абстрагировался от диких криков заживо сгорающего мужчины и еле слышно прошептал в аккуратное розовое ушко: — Я тобой горжусь!

— Спасибо, мой господин! — довольно мурлыкнула она,

потерлась виском о мою скулу и снова посерьезнела: — А теперь эту тварь желательно подлечить.

Чтобы она дожила до следственного эксперимента.

— Доживет… — пообещала «прабабка», выдернула ее из моих объятий, обезболила пострадавшие конечности, остановила кровотечение, «затянула» две сплошные раны тончайшим слоем молодой кожи и ехидно ухмыльнулась: — Обнимайтесь дальше.