Майор долго не выдержал:
— Спала на лекциях, Ветрова?
— Нет, товарищ майор.
— Я не услышал ни одного внятного ответа!
— Потому что не было задано ни одного внятного вопроса, товарищ майор, — ответила я."
"Крастон довольно хмыкнул. Его я уже успела изучить и поняла, что он не выносит тех, кто начинает лебезить и теряться перед ним. Особенно цеплялся преподаватель к представителям младших рас, называя уничижительно «беженцами».
Он мрачно зыркнул на Линду и компанию.
— Вот тебе внятный вопрос: треть какого сезона на Горунде считается «зеленой» и почему?
Я не поверила своему счастью.
Майор задал вопрос о специфике посевных работ и неофициальном начале этих самых работ на Тектуме. Я росла на ферме и знала, когда что сажают в центаврианских садах и какой сезон — «зеленый».
Крастон с удивлением выслушал мой подробный ответ, но сдаваться не спешил, и задал мне еще несколько коварных вопросов с последних лекций. Я ответила на все. Майор хмыкнул, поставил что-то в табель успеваемости и отправил меня на место.
На следующей паре по центаврианскому меня поставили учить диалог в паре с парнем из свиты Вальдолы. Я выучила свою часть быстро, а он с трудом запоминал реплики. И, когда подошла наша очередь, он запнулся, забыл слова, и преподавательница, вздохнув, сказала:
— Ветрова, встань в пару с Вальдолой.
Линда, в отличие от своего дружка, отчеканила диалог безупречно, но преподавательница отчего-то похвалила именно меня:
— Отличное произношение, Ветрова. Чувствуется практика.
Конечно, чувствуется! Я столько времени потратила на этот третий центаврианский! Иногда мне даже сны снились, где все разговаривали на третьем, причем разговаривали быстро, а я еле понимала слова.
После той пары я поспешила в досуговую комнату, чтобы встретиться с командой. Несколько одногруппников-центавриан окружили меня, в руках у одного из них был планшет.
— Ветрова, помоги-ка нам с заданием по расам. Вот этот пункт: «Особенности поведения землян».
— Извините, ребята, я спешу, — я попыталась ускользнуть, но путь к бегству был отрезан.
— Это займет немного времени, — усмехнулся один из курсантов, пристально глядя в мои глаза.
«Эмпатическое воздействие», — подумала я, прогоняя испуг.
Я подумала верно, потому что курсант начал поглаживать меня по плечу, чтобы усилить воздействие. Он вел себя точно, как Малейв — взгляд, слово, прикосновение… Опомниться не успеешь, как будешь под чужим контролем.
А воздействуют они на меня, потому что хотят проучить.
