В академии ты мне уже не понадобишься, поэтому забудь об этом звонке.
— Нина, — очень тепло проговорил он. Такое тепло голосу мог придать только гнев. — Ты осознаешь, с кем разговариваешь? Осознаешь, как?"
"«Уже не понадобишься»… Я пожалела о выборе своих слов. Сказать такое старшему — это очень, очень опрометчиво и глупо. А я ведь привыкла, что он ласков и заботлив, что всегда рядом — зримо и незримо. Привыкла считать, что он не причинит мне вреда, потому что я ему нравлюсь.
Трепеща от собственной дерзости, я отчеканила:
— Пусть другие с тобой лебезят.
А у меня к тебе дело. Мне нужна информация.
Пауза.
— Сегодня в восемь на смотровой площадке.
Он отключился. Я потрогала ТПТ. Устройство вполне могло раскалиться от его злости. Быстро же он меня с небес на землю спустил. Дура, какая же я дура! Думала, что он моему звонку обрадуется, будет любезен и мил… И что я о себе только возомнила? Я не его любимая женщина, не ровня, а всего лишь цель, очередная смазливая девчонка на длинном жизненном пути.
Никогда не следует забывать, кто он, и кто — я.
К встрече я готовилась долго: репетировала слова и выражение лица перед зеркалом, подбирала одежду. Сначала я хотела одеться неброско, а потом решила надеть строгое, но красивое ярко-синее платье, оттеняющее цвет глаз. Уложив волосы волнами, наложив макияж и подчеркнув губы помадой, я придирчиво себя осмотрела.
Зеркало показало стройную девушку среднего роста, довольно красивую, чтобы с ней заигрывать, но недостаточно эффектную, чтобы терять при ее появлении голову.
Братьям я сказала, что лечу на встречу с подругой, и вернусь, может быть, поздно. Конечно, в байки про подругу они не поверили, но приставать с расспросами не стали.
До Бар-Ракка я долетела без приключений, но стоило мне выйти, как эти самые приключения утянули меня в свой водоворот, не оставив и шанса выплыть.
Ли ждал меня у смотровой площадки. Я быстро глянула на свой платежный браслет — деньги были, коснулась ТПТ — блок на чтение мыслей стоял. Жаль только, что нельзя поставить блок в целом на центавриан! Малейв оделся в темно-зеленое и черное — цвета, которые лучше всего подчеркивали безупречность его кожи, волос, черт лица.
Я отметила про себя интересный факт: он был красив, но почему-то эта его красота в глаза не бросалась, от нее не захватывало дух. Она лишь подчеркивала его общее идеальное… физическое воплощение, так сказать. Или я просто не была падка на красивые лица.
«Все больше на торсы», — встрял внутренний голос.
